Глава двенадцатая

 


Культура и быт адыгов в пореформенный период.
Прогрессивное влияние русской культуры.


§ 1. Прогрессивное влияние России на развитие просвещения и культуры адыгов в пореформенный период.


Передовая русская культура пореформенного периода неразрывно связана с именами великих русских демократов Н. А. Добролюбова, Н. Г.Чернышевского, А. И. Герцена. Влияние их на передовые умы России было огромно, оно достигло и Кавказа. Носителями революционно-демократических идей Геоцена, Чернышевского и Добролюбова в Армении были Налбаидян, Сеид-Азим Ширвани; в Северной Осетии-Коста Хетагуров. В Грузии общественный деятель и публицист Николадзе писал, что он весь проникнут идеями Чернышевского. А. Г. Чавчавадзе и Г. Д. Орбелиани под влиянием идей русских и украинских демократов уделяли в своих произведениях большое внимание патриотическим сюжетам, теме сближения народов Кавказа с Россией.
В свою очередь, Н. Г. Чернышевского волновал и радовал подъем литературной деятельности Кавказа. В 1855 голу он писал в "Современнике": "Мы радуемся появлению и усилению литературной деятельности, по крайней мере, стремлениям к литературной деятельности за Кавказом"1.
Творчество ряда кавказских поэтов и писателей испытало на себе влияние замечательных русских поэтов А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова.

1 Чернышевский Н. Г. Собрание сочинений, т. II, 1943 г., стр. 718.

Лирические 'произведения Николая Бараташвили по свое -му духу близки к лирике Лермонтова. Так, поэма "Мерани" ("Пегас")напоминает поэму Лермонтова "Демон". Заметный след оставил в грузинской литературе, и опять-таки под плодотворным воздействием русских классиков, Г. Д. Эри-стави, автор целого ряда обличительных комедий и пьес.
Передовые люди Кавказа высоко ценили революционно-демократическую культуру России. Приобщение их к русской культуре давало возможность шире и глубже распространять просвещение среди широких народных масс.
В пореформенный период культура Адыгеи претерпела ряд существенных, противоречивых изменений, свойственных переломным периодам. Новое пробивало себе дорогу в борьбе с отживавшим,старым,в борьбе с религиозным влиянием ислама.
Царское правительство и местная знать не были заинтересованы в развитии культуры и просвещения среди адыгов. Они сознательно мешали проникновению русской культуры, опасаясь, что с развитием культуры усилится классовая сознательность трудящихся.
Мировые достижения отечественной науки, прекрасные произведения художественной литературы и искусства, созданные трудами корифеев русской культуры и культуры других народов России, были недоступны большей части трудящихся. Между культурой и народом лежало препятствие, созданное общественным строем дореволюционной России. Благами культуры пользовалось привилегированное, господствующее меньшинство, трудящиеся же массы в большинстве своем были неграмотны, прозябали в нищете и невежестве.
Однако и то немногое, что было сделано вопреки желанию царизма, несомненно явилось тагом вперед в культурном развитии адыгов, особенно, если иметь в виду, что до пореформенного периода в Адыгее совершенно не было светских школ.
Присоединение Кавказа к России завершилось в то время, когда, по словам В. И. Ленина, "... старая патриархальная Россия после 1861 года стала быстро разрушаться под влиянием мирового капитализма... Усиленно строились железные дороги, фабрики и заводы, благодаря "дешевому труду" разоренных крестьян. В России развивался крупный финансовый капитал, крупная торговля и промышленность".1
Создались благоприятные условия для вовлечения адыгов в экономическую и политическую жизнь России.
Проникновение капиталистических отношений усиливало процесс классового расслоения адыгов, ломало их патриархальную замкнутость, нивелировало местные особенности.

1 В. И. Ленин, Соч., т. 16, стр. 301.

Завершение присоединения Адыгеи к России совпало с периодом подъема общественно-политического движения и буржуазных реформ 60-х годов XIX в.
Революционно-демократические и философские воззрения Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, Писарева, педагогические идеи Н. И. Пирогова, К. Д. Ушинского, Л. Н. Толстого проникали в далекие и глухие ущелья Кавказа, помогая передовым представителям нерусских народов в их борьбе за народное просвещение, за открытие школ, за приобщение этих народов к передовой русской культуре.
Русская педагогика становилась основой, на которой развивалась педагогика многонационального русского государства. Почти все выдающиеся мыслители и педагоги нерусских народов находились под влиянием идей русских революционных демократов и просветителей. Ярким примером этого является творчество адыго-кабардинских просветителей Кази Атажукина, Умара Берсея, Паго Тамбиева, Нуха Цея, Цуга Теучежа, революционера Мосса Шовге-нова и др.
В 60-х гг. XIX в. на общественно-педагогическом поприще выступил К. Атажукин. Он изучал труды великих русских педагогов Н. И. Пирогова, К. Д. Ушинского, Л. Н. Толстого и русских революционных демократов.
Кази Атажукин как педагог считал себя последователем К. Д. Ушинского. Его большой заслугой является перевод на адыгейский язык и издание в 1857 г. некоторых статей Ушинского из "Детского мира", способствовавших ознакомлению адыгов с начатками естествознания.
Кази Атажукин указывал, что выход адыгов из невежества возможен только в результате приобщения их к русской культуре.
Интересной и ценной является мысль Кази Атажукина о том, что для освоения лучших достижений русской культуры необходимо знание русского языка. Обучение же русскому языку должно строиться на базе родного языка.
Кази Атажукин предвидел, что потребность горцев в знании русского языка с каждым годом будет возрастать. Он говорил, что арабская грамота, насаждавшаяся мусульманским духовенством, не только не способствует, а, наоборот, задерживает развитие просвещения горцев. Кази Атажукин считал приемлемым для адыгов только алфавит на русской графической основе. "Алфавит из русских букв,- писал он,- облегчит народу изучение русской грамоты и этим ускорит сближение кабардинцев с русскими и с их просвещением".
По образцам учебников Ушинского К. Атажукин составил в 1868 г. "Кабардинскую азбуку" и первые книги для чтения.

Признавая объективно-прогрессивное значение буржуазных реформ 60-х годов, К. Атажукин указывал в то же время на их ограниченность. Здесь сказалось прямое и непосредственное влияние сочинений Н. Г. Чернышевского, от которых, по словам В. И. Ленина, веяло духом классовой борьбы.
Во второй половине XIX в. на общественном и научно-педагогическом поприще выступили также Умар Берсей, Паго Тамбиев, Нух Цей и др.
Умар Берсей - видный прогрессивный деятель адыгов, просветитель, сторонник русской ориентации. Берсей был образованным человеком. Он знал русский, французский, турецкий и татарски" языки. В 1850-60 гг. Берсей состоял старшим преподавателем Ставропольской губернской гимназии, где обучал адыгов родному языку.
Берсей-создатель "Букваря черкесского языка", изданного в Тифлисе в 1855 г. В 1861 г. он составил адыгейскую азбуку на основе русской графики. В 1862 году он работал вместе с исследователем кавказских языков, в дальнейшем членом-корреспондентом Академии наук, - Петром Усларом по созданию азбуки на русской графической основе. Умар Берсей писал басни, в которых показывал бесправное положение трудящихся и их стремление к справедливости.
В Майкопской горской школе работал педагог-литератор П. Тамбиев, воспитанник Закавказской учительской семинарии. Он был знаком с учеником и последователем К. Д. Ушинского, известным русским педагогом Д. Д. Семеновым. Большое внимание П. Тамбиев уделял сбору, обобщению и печатанию материалов по народной педагогике адыгов. Паго Тамбиев в сотрудничестве с русским ученым Л. Лопатинским вел большую научную работу по разработке кабардинского алфавита и грамматики кабардинского языка.
Мировоззрение названных просветителей и педагогов не было свободно от идеалистических ошибок. Несмотря на это, их деятельность явилась значительным вкладом в дело развития школы и просвещения у адыгов.
Развитию педагогической мысли и школы на Кубани и в Адыгее способствовала деятельность русского педагога Д. Д. Семенова и Л. Н. Толстого. Д. Д. Семенов работал на Кубани в 1870-1878 г.г. Под его руководством были подготовлены первые группы учителей для Кубани. В Кубанской (Ладожской) гимназии, где работал директором Д. Д. Семенов, учились адыги.

Великий русский писатель и мыслитель Л. Н. Толстой до конца своей жизни поддерживал связи с Кавказом, в том числе с некоторыми жителями Адыгеи (Скороходов, Новоселов, Гатагогу). По совету Толстого, в ауле Тахтамукай жители добились открытия первой светской школы. Л. Н. Толстой подарил населению этого аула библиотеку, состоящую из книг классиков русской литературы, словарей, учебников. Это была первая библиотека в ауле.
Но особенно задерживалось развитие культуры и просвещения на окраинах России.
Адыги неоднократно ставили вопрос об открытии у них школ. В начале 1841 года, когда политическое присоединение Кавказа к России еще не было завершено, был поставлен вопрос об открытии в Нальчике первой начальной кабардинской школы с преподаванием в ней русского и кабардинского языков. Открытие школы поддерживала местная феодальная верхушка. Князья и уздени, члены временного кабардинского суда подали об этом прошение на имя начальника центра Кавказской линии генерал-майора Пирятин-ского. В этой школе предполагалось обучать только княжеских и дворянских детей. Постройку школы ходатаи принимали на свой счет и просили от казны лишь оплаты двух учителей.
Несмотря на то, что эта школа по своей классовой сущности не противоречила целям политики просвещения николаевской эпохи, царские чиновники отказали в просьбе кабардинцев, мотивируя тем, что убытки казны не принесут пользы1.
Но развитие капитализма вынудило русскую администрацию на Кавказе открывать школы, увеличить выпуск книг, периодической печати, стимулировать рост грамотности. Все это делалось не ради народа, а потому что было необходимо для самого развивающегося капиталистического производства.
Капитализм способствовал умственному развитию людей труда настолько, насколько это было необходимо и выгодно для успехов промышленности и торговли. Ф. Энгельс в работе "Положение рабочего класса в Англии" писал: "Если буржуазия дает им (рабочим.-Авт.) жить лишь постольку, поскольку

1 Центр, гос. архив КАССР. фонд 16, ед. хр. 103 - 1841; Центр, военно-исторический архив, № 201 -1856.

это ей необходимо, то не должно удивляться, если она и образование дает им лишь постольку, поскольку это в ее интересах".1
В пореформенный период адыгам была предоставлена некоторая возможность учиться в школах; этой возможностью пользовались, главным образом, представители правящих классов.
Несмотря на сильное стремление населения к знанию, развитие просвещения в Адыгее происходило крайне медленно, что вызывалось общим стремлением царизма, мулл и князей держать трудящихся в нищете и невежестве.
Благодаря происходившему тогда экономическому развитию и влиянию передовой русской культуры в среду адыгов начало проникать светское образование.
В Кубанской области, в непосредственной близости от адыгов, школы начали возникать в 30-х годах XIX века; до 60-х годов школы росли медленно.
Под воздействием общественно-политического движения, начиная с 60-х годов, число школ стало быстро возрастать. Особенно значительное число их было основано в период 1861-1867 гг. За это время было открыто более 100 школ в Кубанской области, 1 января 1861 года была открыта окружная горская школа во Владикавказе и в том же году окружная школа в Нальчике. В 1871 году в ней обучалось 58 человек, в 1890 году - 103 человека. В основном это были дети русских чиновников и кабардинской знати. Для последних был создан специальный пансион на 65 мест. В 1866 году в г. Нальчике были организованы курсы учителей. В 1866 году в г. Майкопе, а в 1868 .г. в Лабинске были открыты горские школы, дававшие знания в объеме двухклассного начального училища: в них учились адыгейцы. До 1892 года Майкопская горская школа выпустила 177 человек, в основном адыгов. В 1893 году в ней обучалось 66 человек. В 1899 году Майкопская школа была преобразована в низшее механико-техническое училище. В 1866 году в Туапсе было открыто годичное училище для подготовки переводчиков-горцев. В 1876 году однохлассные начальные училища были открыты в Суворово-Черкесском, Хаштуке, позже -в Хакуринохабле. Во всех этих школах преподавание велось на русском языке. Кроме них, в Майкопе, Баталпашинске (ныне Черкесск), Екатеринодаре (ныне Краснодар), Армавире, Лабинске, Урупске, Усть-Лабе, Ладожской и в других населенных пунктах были открыты разные школы и учебные заведения, где адыги учились вместе с русскими. Некоторое количество адыгейцев училось в петербургских и московских учебных заведениях.

1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. III, стр. 402.

Например, в 1859 г. адыг Шумаф Татлок окончил Московский университет, стал кандидатом прав и был оставлен на работе в Москве. В Ставропольской гимназии было учреждено 65 вакансий для горцев, в Екатеринодарской - 25. Учащиеся-адыги имелись также в Полтавском и в Уманском окружных училищах.
Царское правительство, допуская детей адыгейской чнати в различные учебные заведения и открывая школы в некоторых аулах, стремилось создать себе в лице местной знати опору в Адыгее для пропаганды идеи самодержавия. В соответствии с этой политической целью правительство регулировало доступ горцев к образованию.
Горские школы были организованы согласно уставу, утвержденному императором 20 октября 1859 года и существовавшему без особых изменений до Великой Октябрьской социалистической революции. В параграфе 1-м устава было указано, что школы утверждались "для распространения гражданственности и образования между покорившимися мирными горцами и для доставления служащим на Кавказе семейным офицерам и чиновникам средств к воспитанию и обучению детей".
В циркуляре министерства от 1867 года сказано, что "просвещать постепенно инородцев, сближать их с русским духом и с Россией-составляет задачу величайшей политической важности".
Горские школы разделялись на окружные и начальные.
Окружные школы по своим программам и правам соответствовали уездным училищам. "Окончившие курс с хорошими успехами принимаются в гимназии Кавказского учебного округа в IV класс без испытаний..." (Устав, § 15).
Начальные школы имели один класс с тремя отделениями, с программой начальной школы. Окончившие их с хорошими успехами "принимаются без экзамена во 2-й класс уездных училищ и гимназий Кавказского учебного округа". (Устав, §22).
Программа горских школ соответствовала программе русских школ. Новым и специфическим было только то, что здесь, кроме православного вероучения, преподавалось и мусульманское.
Как правило, учителями были русские (§ 17). Исключение составляли мусульманские законоучители и так называемые младшие учителя. Подбирали их очень тщательно.
Школы не были обеспечены постоянными и надежными средствами для существования. Они содержались обществами, преимущественно родителями.
Если учесть слабую материальную базу школ, плохую подготовку педагогических кадров, плохую посещаемость, полное отсутствие какой-либо нормальной санитарно-гигиенической обстановки, то станет ясным, что обучение е школах было неудовлетворительным.
Несмотря на то, что с возникновением горских школ население было привлечено к участию в их содержании и расходы были весьма значительными, доброжелательное отношение горцев к школе оставалось неизменным.
Во многих отчетах Кавказского учебного округа о состоянии горских школ отмечалось, что горское население попрежнему стремилось к развитию русской грамоты среди подрастающего поколения. Это свидетельствует о стремлении горских народов к образованию.
Из предписания начальника Кубанской области и наказ
ного атамана Кубанского казачьего войска атаману Екатеринодарского отдела от 11 октября 1893 года видно, как росла потребность в образовании среди горцев: В по
следнее время среди горского населения вверенной мне области замечается большое стремление к образованию.
Потребность эта так велика, что имеющиеся горские вакансии в Ставропольской гимназии и в Майкопской горской школе далеко не удовлетворяют всех желающих учиться.
Желая насколько возможно содействовать поднятию уровня образования среди горского населения, я нахожу необходимым предоставить в Ладожской семинарии две вакансии горцам, оканчивающим курс в Майкопской горской школе, с целью подготовления из них учителей для аулов. Об изложенном прошу ваше высокоблагородие объявить аульным "обществам вверенного вам отдела, предложить им ассигновать на содержание оного стипендиата 180 рублей в год.
Причем разъяснить, что кандидаты в учительскую семинарию будут избираемы по усмотрению моему и, получившие образование, будут назначаться учителями в аульные общества".1
В 1894 году, по требованию адыгейского населения, кубанское войсковое начальстве поставило вопрос перед адыгейскими аульными обществами Екатеринодарского отдела об открытии у них начальных школ.
В отношении от 3 марта 1894 года начальник Кубанской области и наказной атаман казачьего войска писал атаману Екатеринодарского отдела: "Для поднятия образовательного ценза среди горского населения вверенной мне области, стоящего на низкой степени развития, вследствие своей отчужденности и замкнутости, признаю необходимым и своевременным открыть с осени настоящего года две школы с преподаванием на русском языке... Так как осуществление

1 Государственный архив Адыгейской азт. области (ГА ААО , ф. 21, ед. хр. 136, св. 3, 1893 г., л. 1 и об.

их возможно при согласии и участии в издержках самого населения, то прошу вас в возможно непродолжительное времени сообщить, в каких аулах вы полагали бы учредить таковые школы и какое участие в содержании их могут принять на себя аульные общества."1
Аулы Гатлукай, Вочепший, Пчегатлукай, Казанукай, Шаханчерихабль, Шабанохабль, Лакшукай, Понежукай, Ас-соколай, Кончукохабль, Джиджихабль, Тауй, Нечерезий, Старый и Новый Бжегокай, Пшекуйхабль признали устройство "означенного учебного заведения" делом первостепенной важности.
Аулы Афппсип, Псейтук, Панахес и Хаштук, отметив ряд своих хозяйственных трудностей, все же выразили согласие отпускать на содержание школы по одному рублю со двора (всего 420 рублей в год).
Аул Козет согласился содержать школу всецело на свои средства.
В общем, на открытие русских начальных школ дали принципиальное согласие все запрошенные аульные общества.2
Атаман Екатеринодарского отдела счел возможным на первых порах открыть школу в ауле Козет ввиду сильного стремления этого аула к образованию; вторую школу намечалось открыть в Шапсугском обществе, а третью в селении Понежукай для обслуживания 4 аулов (Понежукай, Ассоколай, Габукай и Джиджихабль).3
Приказом начальника Кубанской области от 12 декабря 1894 года было отмечено, что "горцы Екатеринодарского отдела охотно пошли на материальные пожертвования, так как поняли, какую первостепенную важность в их жизни должна иметь русская школа, и теперь открытие этих трех училищ вопрос недалекого времени..."
"Я считаю своим приятным долгом, - говорилось в приказе,-выразить горцам Екатеринодарского отдела мою искреннюю благодарность за их разумное и хорошее отношение к полезному делу".4
Но царское правительство - враг народного просвещения- чинило всякие препятствия организации школ в адыгейских аулах.
Отвечая на неоднократные просьбы адыгейских общин об открытии в аулах русских школ, директор народных училищ Кубанской области в своем письме от 29 декабря

1 Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). фонд 454, 1-й стол, канцелярия начальника Кубанской области, св. 57, д. 851, лл. 2, 3.
2 ГАКК, фонд 454, 1-й стол (канцелярия н-ка Куб. обл.), св. 57, д. 851, лл. 4, 6 и об., 7 и об., 20, 22, 24 и об., 25, 30 и об.
3 Там же, л. 36 об.
4 Там же, л. 49 и об.


1909 года за № 12850 писал атаману Майкопского отдела, что в горских аулах очень трудно открыть специальные начальные училища: слишком велик расход из средств казны.
По настоятельному требованию аульных общин (в 1890- 1902 гг.) за счет населения были открыты одноклассные школы в адыгейских аулах: Гатлукае, Понежукае, Габукае, Шенджи, Бжедугхабле и др. Б Черкесин были открыты горские начальные школы в аулах: Атажукин, Баташевск, Дудароковск, Ловско-Кубанский, Лоово-Зеленчукский, Ха-гундоковский и др.
В 1891 году попечитель Кавказского учебного округа писал: "Школа должна воспитать и развивать в детях сознание внутренней органической связи всех частей Кавказского края с государством, под могущественным покровом коего Кавказ разноплеменный, прежде раздираемый домашними распрями, беспрерывными внутренними и внешними войнами, ныне развивается, крепнет и богатеет. Население инстинктивно чувствует необходимость верного служения престолу, необходимость тесной связи с Россией, чувствует всю выгоду, проистекающую для него из такого единения, видит необходимость знания русского языка - школа должна привести его к сознанию, привести под--растающее поколение к пониманию того, что мило.стью русского государя жители Кавказа пользуются всеми благодеяниями мирной жизни, что тою же милостью русского монарха разбиты цепи рабства, что ею же положено начало умственному развитию разноплеменных жителей Кавказа и что ею же даны населению средства к экономическому развитию, что русские начала обнимают общие и частные интересы всех жителей разноплеменного Кавказа, дают им всем целесообразное направление..." (Циркуляр № 759 от 1 IV 1891 года).
Из приведенного документа, составленного в верноподданическом духе, видно, что официальные лица вынуждены были признать тяготение нерусских народов к русскому народу, его культуре, школе и просвещению. Царские чиновники пытались использовать стремление горских народов к единению с русским народом и приобщению к русской культуре для проведения антинациональной, реакционной политики и превратить горские школы в орудие русификаторской, ассимиляторской политики царизма.
Горские школы при всей своей ограниченности являлись источником просвещения горцев и приносили определенную пользу. Наряду с насаждением религии, с изучением молитв, катехизиса и священной истории, в этих школах обучали русскому языку, арифметике, географии, истории. Школьники-горцы занимались- по "Родному слову" и "Детскому миру",составленным великим русским педагогом Ушинским,

читали произведения Пушкина, Лермонтова, Крылова, Л. Толстого и др. Гуманистические идеи произведений классиков русской литературы будили национальное самосознание горцев и усиливали их интерес к просвещению.
Очевидцы, побывавшие среди адыгов, отмечали их способность и желание учиться.
По наблюдениям воспитанника Московского университета Ф. Юхотникова (ум. в 1861 г.), через 5-б лет после начала приема горцев в Ставропольскую гимназию "из 20 горцев, учеников этой гимназии, большинство не только начало соперничать с русскими, но и заметно выдаваться вперед. На горцев посыпались награды и поощрения. Они являлись в родной аул с новыми познаниями и на родном языке".1
"Большинство из горцев, служащих в рядах русских,- пишет тот же автор,- в свою очередь видело преимущество образования и спешило поощрять юных соотчичей... Все говорило о видимой пользе образования в гимназии, и просьбы о принятии горцев в число ее воспитанников через военное начальство посыпались к директору. Были даже такие, которые желали отдать детей и на свой счет".2
18 октября 1857 года происходил очередной конкурс ученических работ Ставропольской гимназии. Из 23 сочинений, представленных на этот конкурс, было отмечено несколько работ, в том числе сочинение Адиль-Гирея Кешева (ученика VI класса) на тему "О характере героев в современных русских повестях и романах". Рассматривая конкурсные работы за 1857 год, педагогический совет гимназии заметил, что "сочинения инородцев по языку отличаются большим совершенством, чем сочинения русских".:i
В 1858 году на конкурсе ученики из горцев читали свои оригинальные сочинения: Хвостов -на тему: "Осетинская ворожея", Росляков - "Предание кавказских народов о Тамерлане", Блаев - "Взгляд черкесов на солнечное и лунное затмение"4.
По сообщению Ф. Юхотникова, на другом очередном конкурсе ученических работ были зачитаны сочинения: осетина Тхостова на тему "Кавказ по Марлинскому, Пушкину, Лермонтову" и абазина Адиль-Гирея Кешева на тему "О сатирическом направлении русской литературы при Петре. Екатерине и в настоящее время". Из 36 сочинений, представленных на конкурс, о принадлежали горцам.

1 Юхотников Ф. Нечто о горцах, учащихся в Ставропольской гимназии (БМБГ), стр. 3 - 4.
2 Там же, стр. 5.
3 Краснов М. Исторические записки о Ставропольской гимназии, Ставрополь Кавказский, 1857, стр. 150.
4 Там же, стр. 151.


Первую награду присудили Адиль-Гирей Кешеву, вторую - Тхостову.1
Адыги были знакомы с некоторыми произведениями русских писателей, в том числе с произведениями Пушкина, Лермонтова, Крылова, Ушинского и др. "Один горец,-писал в 60-х гг. XIX в. Юхотников,-знающий русский язык и обладающий необыкновенной способностью особенно красноречиво говорить по-черкесски, перевел на черкесский язык несколько стихотворений Пушкина.
Другой пример: "Один из горцев, воспитывавшийся в русской гимназии,- говорит Юхотников, -раз, отправляясь на каникулы в родной аул. взял с собой несколько книг. За чтением последних его застала толпа горцев, жителей того же аула. Вообще адыги с большим интересом и редкой любознательностью относились к сатирической литературе. С исключительным вниманием они относились к обличениям пороков правящих классов.
Стремление народных масс приобщиться к русской культуре привело к тому, что количество учащихся адыгов в светских школах ежегодно увеличивалось, а количество учащихся в мусульманских школах при мечетях (мектебе) с каждым годом сокращалось.
По характеристике Цаликова, мусульманская школа не дает "знания ни родного, ни русского языка, не знакомит их с миром человеческой души и с окружающей природой, не дает, детям никаких практических навыков, необходимых в жизни"-. Вместо этого мусульманская школа отравляла сознание адыгов ядом ислама и сеяла рознь между адыгами и другими народами.
"Существующие в большинстве аулов туземные школы при мечетях (медресе),-говорится в одной статье 1903 г.,- не играют ровно никакой просветительной роли; в них обучают мальчиков чтению корана на чужом, арабском, языке, и только; да и это учение ведется по самому примитивному педагогическому методу. Можно было бы указать случаи, когда ученик, пробыв в выучке 3-4 года, оставлял школу с таким же запасом знаний, с каким он входил в нее, т. е. вполне неграмотным. В лучшем случае он приобретает только механическое умение читать непонятные ему тексты. Но и такие скромные знания (если можно их назвать знаниями) доступны только туземцам-мужчинам; женщины и этого не имеют.

1 Юхотников Ф. У к. соч., стр. 7. - Цаликов. Кавказ и Поволжье.

Царизм не был заинтересован в ликвидации школ медресе, наоборот, он видел в них опору для задержания развития культуры горцев.
Царское правительство расценивало мусульманство и его духовенство как одну из опор своего владычества над горскими народами.
"Класс эфендиев на Кавказе,-писал царю шеф жандармов граф Бенкендорф,- есть именно тот, от привлечения которого произойти может польза, если не больше, то не меньшая приобретаемой силою оружия".
Основная задача медресе - держать горцев в невежестве, безграмотности-совпадала с целью царизма.
В пореформенный период наблюдается некоторый упадок устного народного творчества адыгов. Народные певцы (дже-гуако) начали исчезать. "Муллы и эфенди,-говорит Дубровин,-совершенно изгнали стихотворцев, и гекко (дже-гуако) больше не существуют"1.
Но одновременно наблюдается усиление русского влияния на адыгейский фольклор. Многие казачьи песни бытуют еще до сих пор среди адыгов и кабардинцев, претерпев, однако, значительные ладовые и ритмические изменения.-
Благодаря тесному дружескому общению адыгейского народа с русским в адыгейское народное творчество проникли русские сказочные сюжеты. Общность между культурой и важнейшими произведениями различных народов в основном объясняется общими условиями жизни трудовых слоев этих народов, сходством общественно-экономического развития и основанной на нем общностью жизненных условий, миропонимания, быта и психологии. Тем не менее нельзя отрицать культурное взаимодействие и взаимное влияние различных, особенно же соседних народов. Так, например, среди адыгейских сказок встречаются такие, которые очень напоминают своим содержанием известные русские сказки. Русская сказка "Скатерть, баранчик и сума" напоминает адыгейскую сказку "О чудесной миске и других", русская сказка "Волк и козлята"сходна с адыгейской -"Зайчиха, лиса и волк", "Марья Моревна"-с "Красавицей Тлеттанай" и т. д.
Прием троичности: три дороги, три встречи с противником и т. п., который характерен для русских сказок, характерен и для адыгейских сказок: три совета, три дочери старика, наездник и его три товарища и т. д. Троичность,

1 Д у б р о в и н Н. Ук. соч., стр. 85-86.
2 Авраамов А. Музыка и танцы Кабарды. "Народное творчество", 1937, № 6, стр. 42.


троекратные повторения в сказке обозначают многократность и длительность. Она берется для показа особой трудности и сложности подвигов и для превозношения богатыря.
В адыгейских сказках, так же как и в русских, используется гипербола с целью возвеличения, восхваления положительных лиц и явлений или, наоборот, для того, чтобы подчеркнуть отрицательные черты врага или какого-нибудь зла.
Конец адыгейских сказок аналогичен концу русских сказок: "и стали они жить ? поживать да добра наживать".
Под влиянием прогрессивных деятелей, знакомивших адыгов с произведениями русской классической литературы, много русских сказок, басен, песен, пословиц и поговорок вошло в адыгейское народное творчество, стало его составной частью и уже в наше время записано со слов адыгейских сказителей как произведения устно-поэтического творчества адыгейского народа (басни Крылова "Волк и журавль", "Лисица и ворона", сказки "О молодильных яблоках и живой воде", "Лиса и журавль" и др.).
Наряду с обогащением адыгейского фольклора, под влиянием и за счет проникновения русских слов, развивался и обогащался адыгейский язык. Большее количество русских слов общественно-политической, производственной и материально-бытовой терминологии вошло в адыгейский язык и стало его неотъемлемой частью.
В адыгейский язык проникли такие слова, как "чай", "чайник", "графин", "вагон", "варенье", "газета", "завод", "фабрика", "платок", "семечки", "пятак", "квартира", "казак", .фонарь", "сарай", "стакан", "стол , "диван", "рама", .лапша" и многое другое.
Благодаря экономическим и культурным связям адыги почувствовали необходимость в знании русского языка, особенно адыгейская трудовая масса, которая постоянно обща-
Исследуя условия, способствовавшие подъему уровня сознательности, Ленин указал на особенно большое значение массовых передвижений населения, вызванных капитализмом. "Без создания подвижности населения не может быть и его развития, писал он,- и было бы наивностью думать, что какая-нибудь сельская школа может дать то, что дает людям самостоятельное знакомство с различными отношениями и порядками и на юге и на севере, и в земледелии и в промышленности, и в столицей в захолустье".1
Чем больше усиливались экономические и культурные

1 В. И. Ленин. Соч.. т. 3. изд. 4-е, стр. 212.

связи адыгов с русским народом, тем сильнее развивалась потребность адыгов к знанию и образованию. Чем сильнее пробуждалось у адыгов стремление к знанию, тем больше старались они сблизиться с русским народом и его культурой. К концу XIX века почти каждый адыг имел русского друга. Адыги начали отдавать своих детей для воспитания в русские семьи.
Следует отметить, что в этот период передовые русские учителя добровольно и бесплатно обучали не только нерусских детей, но и их родителей, применяя передовые методы обучения.
По наблюдению русского исследователя Кавказа Подо-зерского (1904 г.), в Туапсинском округе мужчины-шапсуги сближались с русскими поселенцами и, общаясь с ними, заучивали русские слова. Другой автор писал, что многие адыги почти самоучкой, в результате общения с русскими, научились читать и писать по-русски.
Итак, вопреки воле царизма, под влиянием развивавшихся производительных сил и передовой русской общественной мысли, среди адыгов усиливалось стремление к знанию и увеличивалось количество грамотных. Если в дореформенный период среди адыгов не было грамотных, то, по данным переписи 1879 г., грамотность среди горцев Кубанской области составляла уже 5,3%.
Первые просветители и педагоги из адыгов учились у великих русских педагогов-Н. И. Пирогова, К. Д. Ушин-ского, Л. П. Толстого и др. Адыгейские просветители находили ответы на волнующие их вопросы в трудах революционных демократов и передовых русских педагогов.
Когда первые адыгейские просветители составляли учебники для своих соотечественников, образцом для них были учебники Ушинского и Толстого. Когда в Адыгее появились первые светские школы, преподавателями в них были русские педагоги.
Говоря словами Н. А. Добролюбова, передовая русская общественная мысль открыла глаза уснувшему народу; она способствовала усилению стремления горцев, как и других народов, к просвещению и помогла понять реакционную сущность мусульманства.
Под влиянием опыта России в аулах появились учителя, которые организовывали школы по типу русских воскресных и вольных крестьянских школ, в которых обучалось взрослое население.
Глубокие изменения, происшедшие в экономике России в конце XIX века, явились основой роста культурных потребностей населения. В. И. Ленин доказал, что проникно
вение капитализма во все области хозяйственной жизни страны оказало огромное влияние на изменение духовного облика трудящихся и прежде всего рабочих, привело к повышению грамотности, к росту самосознания личности.
Приобщение к русской культуре содействовало сближению адыгов с русским народом и, что особенно важно, с русским пролетариатом, который возглавлял освободительное движение всех народов России.

§ 2. Изменения в материальной культуре адыгов в пореформенный период


В 60-х годах XIX века русским царизмом адыги были переселены на равнину Кубани. Это переселение сильно отразилось на характере адыгейских поселений. Сократились пастбища, изменился внешний облик селений. Русские оказали большое влияние на планировку и архитектуру адыгейских аулов.
К началу XX века аулы стали постепенно приобретать некоторые черты русских станиц. Почти совсем изгладились следы былых рвов и плетней. В ауле Пшикуйхабль, как редкое исключение, до недавнего времени сохранялись следы плетня, опоясывавшего аул. В некоторых аулах уже можно было встретить 1-2 улицы, обсаженных тополями. Жилища иногда вытягивались длинными рядами. В аулах появились площади, на которых располагались общественные учреждения - сельское управление, лавки и пр.
Однако адыгейские аулы пореформенного периода не уттратили еще многих своих самобытных черт. По словам Подозерского (1904 г.), в Туапсинском и Сочинском округах "по внешности селения черкесские производят довольно неопределенное, смешанное впечатление: рядом с домами старинной, довольно убогой внешности строятся дома, в подражание русским, более прочные".2
Большая часть населенных пунктов современной Адыгейской автономной области была заселена сравнительно недавно, главным образом после 60-х годов XIX века. Из поселений, возникших на территории Адыгейской автономной области до присоединения к России и сохранившихся до настоящего времени, насчитывается всего 19 аулов.

1 П о д о з е р с к и и К. По Черноморской губернии (в Туапсинском и Сочинском округах). ИКОРГО. т. 17, 1904, № 3, стр. 191.
2 Список населенных пунктов Адыгейской автономной области. По состоянию на 1 января 1927 г. Краснодар. 1927., стр. VII и ел.


Население аулов пореформенного периода было разноплеменным. Это свидетельствует о частичном изживании былой племенной разобщенности под влиянием новых общественных отношении. Вообще же преобладала еще прежняя система расселения отдельными племенами и родовыми группами.
В этот период на территории современной Адыгеи различались следующие типы поселений: аулы, станицы, села и поселки, хутора, табачные плантации и пр.
Так же как и до присоединения к России, адыги расселялись мелкими аулами на небольших, свободных от плавней и кустарников землях.
В 1873 году в Адыгее насчитывался 51 аул с 45119 жителями.
В 1881 году насчитывалось 52 аула с 58663 жителями.
В 189? году насчитывалось 45 аулов с 41631 жителем.
Разница в показаниях за 1881 и 1897 годы объясняется тем, что многие адыги выселились в этот период в Турцию и ряд аулов в связи с этим ликвидировался.
В 1920 году в Адыгее насчитывалось 47 аулов с числом жителей в 52070 человек1. Второй тип поселения-хутора; в них жило, главным образом, русское население. Села и поселки- третий распространенный тип поселений. Они возникли после 1881 года на землях, оставленных адыгами, и населяли их в основном бывшие царские солдаты.
0 типе аулов пореформенного периода дают известное представление некоторые современные аулы, где сохранились еще отдельные элементы старой архитектуры и планировки. Например, ряд современных аулов, совершенно вне зависимости от профиля местности, носит печать старой планировки, когда адыги жили еще в нагорных местах, т. е. дома расположены разбросанно, улицы кривые. От основной (или основных) улиц-дорог во все стороны расходятся такие же кривые и узкие переулочки. Четко спланированных кварталов нет. Дома часто разбросаны без всякой определенной системы: некоторые из них выходят фасадом, другие боком или задней стороной на улицу, от которой иногда их отгораживает традиционный плетень. Многие дома расположена в глубине двора или за бахчами. Часто за линией домов, примыкающих к улице, расположены еще дома, соединенные с дорогой узенькими переулочками или просто тропинкой, проходящей между усадеб. Старый тип планировки
особенно ярко сохранился в горных аулах Черноморской Шапсугии.


1 Список населенных пунктов Адыгейской автономной области. По состоянию на 1 января 1927 г., Краснодар, 1927, стр. VII и др.

В пореформенный период старый тип усадьбы стал постепенно изменяться. Это ясно видно на примере некоторых старых усадеб, сохранившихся в современных аулах. Величина и форма их различна. Большей частью они прямоугольны, продолговаты, а иногда треугольной или совсем неправильной формы. При этом неправильность формы часто не зависит от топографии местности. Повидимому, здесь опять-таки можно видеть следы былой планировки в горных местностях. Часть усадьбы составляет двор различной величины и формы, с домом и хозяйственными постройками, а другая часть - засеянный участок. Усадьба, как правило, огорожена плетневой изгородью, реже деревянной. Внутренность усадьбы, по старому обыкновению, нередко отгораживается плетнем на отдельные участки, сообщение между которыми производится при помощи перелазов или калиток. Описанный раньше тип усадьбы среднезажиточного адыга XVIII -XIX вв. с тремя отгороженными друг от друга дворами встречается в настоящее время как исключение. При этом планировка такой усадьбы иная. Если раньше на главном дворе стоял "унэ", "хэчеш" и хозяйственные постройки, на другом - "хьамэ" (место для молотьбы), на третьем- баз для скота, то теперь вместо "хьамэ" обычно встречаются бахчи.
Прежний обычай строить жилой дом лицом к югу продолжает бытовать далеко не всегда и не везде. Размещение хозяйственных построек на дворе теперь всецело зависит от величины двора, числа построек и просто от воли хозяина.
Особенностью архитектуры жилых домов и хозяйственных построек в Черноморской Шапсугии является широкое применение дерева и возведение построек на деревянных столбиках или, что реже, на камнях - это делается во избежание сырости.
В связи с широким применением дерева, у черноморских шапсугов форма хозяйственных построек по сравнению с постройками прикубанских адыгов меняется. Например,"коны" получают форму квадратного деревянного сооружения на столбах. Жилые и хозяйственные постройки кроют преимущественно дранью.
"Хакуш" у черноморских шапсугов был прежде только круглой формы и ставился под навесом, на столбах. В настоящее время "хакуш" обычно ставится за домом, непосредственно примыкая к задней стене дома.
Начиная с пореформенного периода, так же как и в настоящее время,в аулах старого типа замечается тенденция уменьшать число хозяйственных построек и объединять их в одно или два помещения. Самостоятельные помещения для коров и для овец теперь редки, их обычно объединяют в одно строение с двумя отгороженными внутри стойлами и иногда с двумя отдельными входами. Эти же самые помещения часто приспособлены для каких-нибудь других целей, например, хранения сена и всяких хозяйственных принадлежностей.
Изредка встречаются такие дома, которые объединены с какой-нибудь хозяйственной постройкой, например, стойлом для овец и коров (повидимому, в целях их лучшей охраны и экономии материала и средств). При этом архитектура хозяйственной постройки обычно более упрощена, такие постройки несколько ниже жилого дома, стены в них плетеные и менее прочны, чем в жилом доме. Крыша более облегченного типа.
В пореформенный период наблюдалась старая традиция устраивать постройки преимущественно из плетня ("чэу"), обмазанного с обеих сторон глиной ("ятIэ"), и покрывать строения камышом или соломой. По официальным данным 1876 года, в быв. Майкопском отделе Кубанской области числилось 2 каменных и 23312 деревянных, турлучных и саманных домов1.
Начиная с пореформенного периода, адыгейские дома делятся на две половины в значительной степени пережиточ-но. Старая традиция устраивать две входные двери в настоящее время еще прочно бытует, хотя местами уже исчезает. Внутренних глухих перегородок или перегородок с маленькими дверями теперь уже не найти. Раздельных очагов в двух половинах дома больше не существует, хотя раздельное житье еще довольно прочно бытует. Гостьевая ("хэчэщ") собственно и является теперь мужской половиной дома. Женщины помещаются в другой комнате или в кухне. В пореформенный период, в связи с большими переменами в социально-экономической жизни, наблюдаются изменения во внутреннем устройстве адыгейских жилищ. Зажиточные слон сделались главными проводниками русского капиталистического влияния. Оно сказывалось во всех областях адыгейской жизни, особенно в материальной культуре.
По наблюдениям Фелицына, во многих аулах зажиточными адыгами были построены хорошие, красивые дома, крытые железом, с чистыми, просторными и светлыми комнатами-.
Застройщиками домов нового типа были зажиточные адыги. В значительно меньшей степени заимствования коснулись бедных слоев населения, хотя и среди них русская

1 "Памятная книжка Кубанской области на 1878 г.". стр. 28,29. з Фелицын Е. Положение вопроса о переселении горцев в Турцию. "Кавказ", 1873, № 147.

культура домашнего быта в тон или иной степени распространилась.
Беднота часто строила дома упрощенного типа из oд-ной комнаты, которая одновременно являлась и кухней.
Вообще адыгейская жилищная архитектура, рассматриваемая в ее развитии, может быть охарактеризована рядом стойких черт: дом строился удлиненной формы, это дошло до наших дней, хотя местами встречаются постройки квадратной формы. Так же устойчивы материалы и способы постройки, размеры дома, устройство двух дверей и внутреннее расположение комнат. Однако разделение помещения на мужскую и женскую половины существует теперь в значительной степени пережиточно. Отдельных очагов в мужской и женской половинах больше нет. Исчезающей традицией является выделение отдельного помещения для женатого сына, теперь обычно он отделяется и отселяется. Перестают поддерживаться правила установки главного жилого дома в середине двора, длинной стороной к наружному входу во двор с улицы. Старые формы прочно сохраняются в хозяйственных постройках, их несравненно меньше в жилом доме, который в настоящее время подвергся большей модернизации и лишь частично сохранил старые формы, перемешанные с новыми. В то время как в хозяйственных постройках еще прочно держится традиция камышового или соломенного покрытия крыш, в жилом доме железная крыша постепенно вытесняет все остальные.
В пореформенный период привозные предметы русского фабричного производства стали постепенно вытеснять местные изделия и широко внедрялись в быт адыгов, особенно в среде социальных верхов. Часть этих предметов, в зависимости от достатка, приобреталась и народной массой. Широкое распространение получила русская посуда, самовар и керосиновая лампа. На полках расставлялась стеклянная посуда как украшение и показатель зажиточности. Начали появляться вилки, салфетки для гостей. Тюфяки-войлоки и набитые подушки заменялись пуховыми подушками, одеяла нередко делались из шелковой ткани. Из мебели большое распространение получили обычные столы, стулья, железные кровати, диваны, полированные шкафы, зеркала. В результате многие адыгейские жилища пореформенного времени почти утратили свой первоначальный облик.1
Местный характер адыгейской пищи продолжал стойко сохраняться в пореформенный период. Однако под влиянием русских меню стало более разнообразно. Если раньше стол состоял преимущественно из сухой пищи, то впоследст-

1 Материалы этнографических поездок 1946 - 51 гг. по Адыгее и Черноморской Шапсугии Е. С. Зевакина.

?вин горячая жидкая пища сделалась любимой среди адыгов. Пшеничный хлеб русской выпечки начал постепенно вытеснять традиционную "пастэ1*.
В пореформенный период адыгейская народная одежда хотя и начала постепенно вытесняться одеждой русского типа, но там, где ока сохранялась, мало чем отличалась от описанной нами выше одежды патриархально-феодальной эпохи.
По наблюдениям Е. Н. Студенецкой, у кабардинцев весьма устойчиво сохранялись формы украшении, цветная гамма, способ украшения одежды вышивками и нашивками и т. д. Это полностью относится и к адыгам.
В конце XIX -начале XX века в аул начала проникать неадыгейская техника вышивки и узора и новый материал для рукоделия: блестки, бисер, стеклярус.
Наряду со старыми украшениями - серьгами, кольцами и браслетами -появились новые, как, например, часы1.


§ 3. Изменения в семейном и общественном быте и в верованиях адыгов в пореформенный период


По сведениям, собранным кубано-шапсугской историко-этнографической экспедицией 1949 г., большая семья ("ун'э-гошхо") пореформенного периода, состоявшая из 100 человек, являлась редким исключением.
По воспоминаниям старика из аула Афипсип Сагида Ач-мизова, семья его отца состояла из 124 лиц, в том числе: прадед Меретук, прабабушка Ханиф, сын Меретука-Зеко-шау, у которого насчитывалось 18 сыновей, 2 сестры, 2 дочери. К этому нужно добавить 18 жен сыновей Зекошау и 80 детей.
Изредка встречавшиеся большие шапсугские семьи пореформенного периода насчитывали обычно более 50 человек. Например, по рассказу престарелого Юсуфа Ачмизова, из того же аула, большая семья его отца Хаху Ачмизова до ее распадения на отдельные дворы состояла из 42 человек. Они сообща обрабатывали землю; орудия труда и скот были общими. Урожай собирали в общие закрома. Личная собственность ограничивалась одеждой, украшениями и лошадью. В таких семьях существовало известное разделение труда между отдельными членами коллектива. Обедневшие семьи или отдельные члены большой семьи часто эксплуатировалисьболее мощными родственными семьями или группами.


1 Студенецкая Е. Н. Украшение одежды у кабардинцев. "Ученые записки Кабардинского научно-исследовательского института", т. V, стр. 163, 168, 182.

Пережиточно сохранявшиеся большие семьи пореформенного периода, по единогласному утверждению стариков-шапсугов, были более мощными в экономическом отношении единицами и до некоторой степени лучше противостояли расслоению и обеднению. Тем не менее, под влиянием развития в ауле -товарно - денежных отношений, большие семьи разлагались и учащались выделы.
В пореформенный период в Адыгее преобладали малые семьи ("унэгоцык"). По официальным данным, на одну адыгейскую семью приходилось в 1875 году в среднем по 6,4 человека.1 По данным 1886 года, в 12 адыгейских аулах семьи до 6 человек составляли 63 процента, до 8 человек - 19,5 процента, до 10 человек -9 процентов, до 15 человек-7,5 процента и до 20 человек---1 процент, а семьи свыше чем в 20 человек составляли редкое исключение.-
В аулах продолжали еще сохраняться многочисленные однофамильцы, иногда во всем ауле было лишь 2-3 фамилии, которые являлись остатками распавшихся родов. Хотя хозяйственное единство между ними давно было утрачено, но некоторые морально-нравственные связи продолжали еще сохраняться. Так, например, запрещался брак между однофамильцами, прочно существовал обычай взаимопомощи и т. п.
По воспоминаниям патриарха рода Ачмизовых из шап-сугского аула Афипсип Сагида Ачмизова, его род и ряд других родов происходят от Коблевых. В 1886 году, во время сбора сведений о численности аула, все опрошенные чиновником разнофамильные семьи назвали себя Коблевы-ми, заявив, что это их основная фамилия. Хотя в пореформенный период некогда могущественный род Коблевых составлял незначительную величину, тем не менее остальные ответвившиеся от этого рода родственники отдавали ему еще предпочтение при всех празднествах, церемониях и т. п.-
До Октябрьской социалистической революции адыги продолжали еще подчиняться старшим в роде. Хотя власть главы семьи уже раньше начала ограничиваться социальными верхами и общиной, а в пореформенный период русским законодательством, тем не менее она была еще очень сильна и с ней приходилось считаться. Особенно проявлялась эта власть в сохранявшихся больших семьях, где ста-

1 "Памятная книжка Кубанской области на 1876 г." (вкладные таблицы).
2 Адыгейский областной госархив. Фонд горского словесного суда. Связка № 1 за 1886 год. дела № 7-17.
5 Материалы кубано-шапсугской историко-этнографической экспедиции 1949 года.


рейший руководил всей хозяйственной жизнью. При отсутствии отца по хозяйственным распоряжениям во главе большой семьи иногда вставал не старший брат, а кто-нибудь другой из членов семьи. Как редкое исключение, при отсутствии отца случалось, что его заменяла мать, но, конечно, не полностью, т. к. некоторые функции при всех обстоятельствах не были доступны женщине.
Выборности главы большой семьи не наблюдалось. В быту большой семьи преобладало демократическое начало. Воспитанием детей, как и раньше, обычно руководили: мальчиками-отец, а девочками-мать.
Тяжелое бесправное положение адыгейской женщины, описанное в предыдущих главах, продолжало полностью сохраняться в пореформенный период. Опутанная религиозными и социальными предрассудками, она продолжала играть незначительную роль в хозяйственной и политической жизни аула. Не только адат и шариат, но и царское законодательство лишало ее многих существенных гражданских прав. Так, например, женщина не имела права на получение земельного надела.
Положение о браке в своей прежней форме в основном продолжало сохраняться и в пореформенный период, разве только что свадебная церемония постепенно упрощалась, особенно в среде эксплуатируемых масс. Форма же заключения брака и свадебная церемония оставались в основном прежними. Преобладал брак по предварительному соглашению. Браки между родственниками были строго воспрещены; кое-где сохранялся левират, т. е. обычай, по которому в случае смерти мужа, на его вдове женился ближайший родственник мужа. Не редкостью было похищение невест. Этот обычай продолжал наблюдаться, главным образом, в виде простой традиции. Фактически чаще всего имела место имитация похищения по предварительному соглашению вступающих в брак.
В делах горского словесного суда сохранилось немало случаев похищения невест. На совещании Екатеринодарско-го горского словесного суда 3 апреля 1911 г. обсуждался вопрос об отмене обычая похищения невест. Принимая во внимание, что этот обычай не был основан ни на адате, ни на шариате и что он часто совершался в корыстных целях, признали необходимым применять в отношении виновных в насильственном похищении невест действовавшие в то время русские законы о преступлениях против семейных прав.1

1 Адыгейский областной гос. архив. Фонд горского словесного суда, св. № 11, д. № 1179, л. 4 и об.:, Агишев П. и Бушей В. Материалы по обозрению горских и народных судов Кавказского края. СПБ, 1912, стр. 68 - 69.

Купля невесты через уплату калыма представляла в Адыгее обычное явление до Октябрьской социалистической революции.
Если раньше невесту выводили из дома ее родителей с соблюдением целого ряда церемоний, то накануне Октябрьской революции в доме невесты уже не проводилось никаких церемоний и ее выводили в большинстве случаев с возможно меньшей оглаской, во избежание излишних расходов.
Однако обычай пребывания невесты до вступления в дом родных мужа во временном помещении -"тешерыпе" продолжал широко бытовать. Общеаульный характер свадебных торжеств, некоторые свадебные церемонии, вроде осыпания невесты деньгами, ввод ее на кухню, накрытие там соломой, свадебный пир, а также "ограничительные отношения" между супругами и между одним из супругов и родственниками другого продолжали широко бытовать в Адыгее пореформенного периода. Например, в первое время после свадьбы молодая не имела права сама заговаривать со свекровью, она не должна была раздеваться в присутствии матери и невестки. Она не называла по имени своих детей, мужа, свекора, иногда она даже не называла своей фамилии. Молодая не произносила настоящего имени мужа, свекрови, сестры мужа и т. п.. его близких родственников и даже иногда соседей. Она давала им всем имена по своему выбору. Зять не должен был встречаться с родителями жены в течение всей своей жизни. Жених избегал встреч с родителями своей невесты. Адыгейская женщина, разошедшаяся с мужем, лишалась всяких прав. Вдову в доме презирали, на нее смотрели как на лишнюю в семье.
Народная, примитивная медицина продолжала процветать в Адыгее пореформенного периода. Не было врачей, отсутствовали медицинские учреждения; их заменяли знахари. Попрежнему очень широкое распространение имел обычай лечения раненых ("чапщ").
Обычаи, соблюдаемые при смерти, погребении, поминках и трауре, продолжали бытовать в пореформенный период. Некоторое усиление ислама способствовало упрочению в этих обрядах элементов мусульманства за счет элементов народных верований. Так, например, самоистязания при похоронах постепенно смягчались, а в дальнейшем полностью исчезли.
Из общественных институтов и установлений, описанных в предыдущих главах, многие утратили свои архаические черты, характерные для родо-племекного строя. Например, для гостей теперь уже не засевали специального поля, но в других формах обычай гостеприимства продолжал широко бытовать в адыгейской среде пореформенного периода во

всех слоях населения. Значительно сократилось одаривание гостя. Наряду с преобладающими в этом обычае бесспорно положительными чертами следует отметить, что им пользовались в корыстных целях эксплуататорские и деклассированные элементы. Прежние родо-племенные черты этого обычая начали отмирать.
Уважение к старшим, широко бытовавшее в прошлые века, почти полностью сохранилось и в пореформенный период. Конечно, и на этом обычае сказалось распадение семьи и расслоение общества. Авторитет старших, наряду с положительными сторонами, имел некоторые отрицательные черты, т. к. старики часто являлись ревностными хранителями многих устаревших традиций и обычаев. Преклонение перед авторитетом стариков в таких случаях было только отрицательным явлением.
Обычаем взаимопомощи широко пользовались при постройке домов, при сельскохозяйственных работах, при пожарах, бедствиях и во всех других случаях жизни, когда требовалась помощь. Особенно развита была взаимопомощь среди родственников и однофамильцев. Из рассказов стариков-шапсугов стали известны некоторые факты о характере взаимопомощи в роде Ачмизовых: в пореформенный период из общественной земли аула Афипсип выделялся участок, который обрабатывался сообща всем аулом. Урожай, собранный с этого участка, хранился в общественных закромах; из него выдавались отдельные доли нуждавшимся односельчанам. Такие факты были исключением. Обычно взаимопомощь оказывалась членам одного и того же, хотя и распавшегося уже, рода в виде безвозмездного предоставления им орудий труда. Неродственным семьям такой безвозмездной помощи большей частью уже не оказывалось, что указывает на классово-имущественную дифференциацию. Нуждавшиеся в орудиях труда должны были уплатить за их использование долей урожая.
Другие виды взаимопомощи, как, например, обработка земли, сбор урожая и т. п., обычно распространялись в пореформенный период на всех односельчан, независимо от принадлежности их к тому или иному роду.1
Наряду с бесспорно прогрессивными чертами обычая взаимопомощи (например, помощь неимущим, в связи с чем в Адыгее, как правило, отсутствовали профессиональные нищие), он имел и отрицательные черты.
К взаимопомощи не раз прибегали местные эксплуататоры, которые, используя даровой труд, превращали этот ро-до-племенной институт в дополнительное средство эксплуатации населения.

1 Материалы кубано-шапсугскои экспедиции 1949 года.

Институт аталычества, который до середины XIX века бытовал, главным образом, в княжеской и дворянской среде и использовался ею для упрочения своего политического господства, почти повсеместно утратил в пореформенный период свое былое социально-политическое значение. Он сохранился среди привилегированных слоев как пережиточное явление.
Обычаи усыновления, побратимства и куначества, как мы помним, имели значение в качестве средства приобретения друзей и покровителей в условиях племенной раздробленности и отсутствия организованной общественной безопасности. В изменившихся пореформенных условиях эти институты, утратив свое прежнее социальное значение, начали постепенно отмирать, сохраняясь кое-где как пережиточное явление. Продолжал бытовать обычай индивидуального усыновления, но уже не в прежнем его значении.
У темиргоевцев во второй половине XIX в. существовали так называемые клятвенные братства. Они преследовали в то время не военно-политические цели, как раньше, а имели в виду лишь материальную и нравственную поддержку в сношениях с иноплеменными поселенцами1. Такие братства заключались уже не между целыми группами адыгов, а только между двумя отдельными лицами одного или разных аулов и притом на какой-либо один вид помощи, например, взаимное содействие в похищении девушек.
Адат по вполне понятным причинам дольше бытовал в больших семьях и среди многочисленных однофамильцев, сохранявших моральную связь, и в значительно меньшей степени-среди распавшихся малых семей.
Обычай кровной мести, как отмечалось раньше, на протяжении всего XIX века шел к отмиранию. К началу Октябрьской социалистической революции кровная месть уже почти исчезла в Адыгее и Кабарде, сохранившись несколько дольше у осетин и народов Дагестана. Длительная вражда между целыми родами постепенно превратилась в межсемейную вражду, а в дальнейшем - во вражду между двумя лицами. В пореформенный период кровную месть начали преследовать, и постепенно она стала уголовным преступлением, с которым боролись в законодательном порядке.
Народные верования адыгов начали понемногу упрощаться и исчезать. Некоторые элементы народных верований иногда получали внешнюю мусульманскую религиозную окраску.
Магия, особенно хозяйственная, продолжала еще доволь-но прочно бытовать в адыгейской среде. Обряд вызывания дождя при помощи куклы Ханце-гуаше имел широкое рас-

1 Васильков В. Очерк быта темиргоевцев, стр. 80-82.

пространение наряду с другими магическими приемами вызывания дождя. Широко бытовал обычай вывешивания на плетнях усадьбы или в поле коровьих рогов или лошадиных черепов, насаженных на шесты, предохранявших якобы посевы и скот от дурного глаза. При постройке дома еще продолжали предварительно отгадывать - счастливо выбрано место или нет.
Родовой культ начал постепенно исчезать. Хотя продолжали еще бытовать очаги старого типа с надочажной цепью и котлами, они утратили свое культовое значение.
Культ божества - покровителя земледелия Созереша начал постепенно исчезать точно так же, как культ Ахина, Ме-рием (Мерисы), Мезитхе и других.
Культ рощ начал исчезать уже в первой половине XIX века. Дольше сохранялся культ деревьев. В пореформенный период почти каждый аул имел священный дуб, иногда два-три, перед которыми совершались молебствия и жертвоприношения.
Продолжал бытовать культ молнии и грома. Почитаемые могилы убитых молнией можно было найти в пореформенный период во многих аулах Адыгеи, особенно у черноморских шапсугов.
Еще больше сохранялся культ железа. Как отмечено выше, обряд лечения раненых - "чапщ" местами бытовал, но в несколько упрощенной форме.
Продолжал существовать культ кузницы. С хмагической целью выставляли куски железа на пороге дома, на изгороди и т. д.
Культ воды, огня и светил постепенно исчезал, хотя местами еще бытовал. Например, озеро вблизи аула Джам-бечи, образовавшееся в 1914 году, считалось целебным.
Обрядовая сторона адыгейских верований сохранялась несколько лучше, чем мифологическая. Если некоторые обряды, связанные с былым почитанием богов, старики еще помнили, то мифы о них начали исчезать из народной памяти. Самые имена богов далеко не всем были известны.
Во II половине XIX века следы христианства в адыгейской среде почти полностью исчезли.
В пореформенный период ислам, в связи с усилением противоречий империалистических государств, активизировался, появился панисламизм, проникший в Россию в 80-х годах XIX века через Крым.1
Мы отмечали раньше, что в связи с проникновением ислама в Адыгее начал распространяться шариат, основанный на мусульманском праве. Ислам был орудием в руках

1 На вопросе о проникновении панисламизма в Адыгею мы остановимся в следующей части.

Турции и поддерживался с эксплуататорскими целями ады гейской знатью. В пореформенный период, особенно после 90-х годов, царизм начал поддерживать ислам в целях сеяния розни между адыгейскими и русскими трудящимися. Мусульманское духовенство превратилось в одну и?, опор царизма в Адыгее.
Царское правительство поддерживало адат. Это содействовало сохранению народных верований и несколько уме ряло влияние ислама. Ислам имел некоторые корни в ады гейском быту.
На стенах жилых домов иногда вешали тексты из корана в качестве амулета от шайтана и с другими целями. Во всех аулах имелись мечети и мусульманские кладбища. Соблюдался ряд мусульманских обрядов и церемоний при смерти, погребении, рождении и т. п. Тем не менее и в пореформенный период ислам не сумел победить народные доисламские верования адыгов.
Имели место единичные случаи отказа адыгов от ислама и принятия христианства. Даже адыгейки иногда отказывались от мухаммеданства. например, в 1865 году две адыгейки Псекупского округа подали заявление об отказе от ислама и желании принять христианство.1


§ 4. Роль русских ученых в изучении Адыгеи в пореформенный период


В пореформенный период в еще большей степени, чем раньше, усилился к Адыгеи интерес, что содействовало изучению ее представителями русской науки, как передовой, так и официальной.
Следует иметь в виду, что в старой, дворянской и буржуазной, литературе: по истории России в целом история Адыгеи представлена исключительно бедно. Это вполне понятно, поскольку таких историков, как Карамзин, Соловьев и др., интересовала история официальной, царской России. Карамзин в предисловии к первому тому своей "Истории государства Российского" прямо писал, что "история народа принадлежит царю". С. Соловьев в своей "Истории России с древнейших времен" в основном концентрирует свое внимание на истории централизованного русского государства, касаясь при этом роли народа попутно, вскользь. Однако там сообщались некоторые факты из истории народов России.
В последующих общих курсах русской истории В. Ключевского, С. Платонова, а затем Н. Рожкова и М. Покровского мы, в отличие от Карамзина и Соловьева, не находим даже фактических сведений по истории отдельных народов,


1 Адыгейский областной государственный архив, cв 14, 1865 г.. д. 8757.

В пореформенный период основной тип прежних работ по Адыгее -- повествовательные источники - теряет свое исключительное значение. Вместо этого получает решающее значение общая и специальная историческая и историко-этнографическая литература как описательного, так и сравнительно-исторического характера. Круг вопросов, затрагиваемых в этих работах, значительно расширяется. В пореформенной буржуазной историографии по Адыгее содержится богатый фактический материал.
Из общих и специальных работ по Адыгее пореформенного периода, часто построенных историко-этнографически, отметим исследования: Василькова В.-"Очерк быта темир-гоевцев"1, Дьячкова-Тарасова А. Н. - "Абадзехи"2 и "Мам-хеги"3, Лопатинского Л. Г. - "Заметки о народе адыге вообще и кабардинцах в частности".4
Много ценных статей и заметок историко-этнографиче-ского и археологического характера об адыгах оставил нам Н. Каменев. Особенно большой интерес для изучения истории Адыгеи представляет его работа "Бассейн Псекупса".1 Богатая сводка исторического и историко-этнографического материала по Адыгее и по вопросу присоединения е& к России дана в монографии Ф. А. Щербины "История кубанского казачьего войска", т. I (Екатеринодар, 1913) и в работе военно-политического деятеля и академика генерала Н. Дубровина, несмотря на их великодержавное направление. Многотомное издание Дубровина "История войны и владычества русских на Кавказе" посвящено 60-летней Кавказской воине. В первом томе, состоящем из трех книг, автор дает этнографический обзор народов Кавказа. Он перелагает ряд записок участников Кавказской войны и другие источники.
Этнографический очерк Дубровина об адыгах переиздан в советское время 6.
Усилился интерес к социально-экономической истории. В результате сословно-поземельных реформ появились ра-

1 Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа, в. 29.
2 "Записки Кавказского отдела Русского географического общества", кн. XXII, в. 4.
3 "Известия Кавказского отдела Русского географического общества", т. XIV, № 1.
4 Сборник' материалов для описания местностей и племен Кавказа, в. XXI.
4 Каменев Ы. Бассейн Псекупса. "Кубанские войсковые ведомости", 1867 г., №№ 2, 5. 14, 23, 27 - 29.
6 Дубровин Н. Черкесы (адыге), Краснодар. 1927 г. (Выборка из "Истории войны и владычества русских на Кавказе").


боты об общественном строе, как. например, работа Я. А.6-дзамова "О сословно-поземельных отношениях у горцев Северного Кавказа"1; С. Л. Авалианн "Зависимые сословия на Северном Кавказе" (Одесса, 1914); П. Гаврилова "Устройство поземельного быта горских племен Северного Кавказа"2; О. Сёмина "Великая годовщина. Аграрный вопрос и крестьянская (крепостная) реформа на Кавказе* (Киев, 1911), Ф. Щербины "Общинный быт и землевладение у кавказских горцев"1': официальные материалы - ГО зависимых сословиях в горском населении Кубанской области"4; Я. Шамрай "Историческая справка к вопросу о ясырях на Северном Кавказе и в Кубанской области" и пр. Важное значение имеют неопубликованные рукописи: "Краткая записка о зависимых сословиях в области Терской, Кубанской и Дагестанской и Сухумском отделе"' и "Сведения об обычаях и сословиях горцев".(;
Появляются произведения, посвященные культуре Адыгеи. По отдельным вопросам культуры и быта адыгов отметим сочинения: адыгейского этнографа Кашежева Т.- "Ханце-гуаше(об общественном молении об урожае)", Миллера А.-"Черкесские постройки", Грабовского К. Ф.- "Очерк-суда и уголовных преступлений в Кубанском округе" и ряд других. Из работ, характеризующих положение народов Северного Кавказа, в том числе и адыгов, главным образом в пореформенный период, отмстил книги: Эсадзе- "Историческая записка об управлении Кавказом", т. I -II. Тифлис, 1907; Маргграф О. Я. "Очерк кустарных промыслов Сев. Кавказа." М., 1882; Пиралова А. С- "Краткий очерк кустарных промыслов Кавказа"7, Серебряков И.-"Сельскохозяйственные условия Северо-Западного Кавказа"6 и др.
Основной материал о хозяйстве Адыгеи пореформенного времени публиковался в "Обзорах" и "Отчетах о состоянии Кубанской области" и в различных местных справочных изданиях. В них содержатся новые данные о развитии капитализма в Кубанском крае, в том числе и в Адыгее. Ценный исторический и демографический материал по Кубан-

1 Отечественные записки", 1884. февраль, № 2.
2 "Сборник сведений о кавказских горцах", в. II, 1869.
3 Северный вестник", 1886, № 1, январь. 4"Кубанские войсковые ведомости", 1867, Л*? 15, 16, 17, 18. -' Ленинград, отд. Центр, исторического архива. Фонд Кавказского комитета, д. № 138, 1866 год, л. 28 - 37.
6 Архив Грузинской ССР. Фонд Кавказского комитета, д. № 194.
7 "Кавказский календарь" на 1914 год.
8 "Записки Кавказского общества сельского хозяйства". Год 13-й № 1 и 2. Тифлис, 1867.

с кой области, в том числе и по адыгам, был собран. Е. Д. Фелицыным.1
Большое значение имела "Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г." (том по Кубанской области и Черноморской губернии) и исследования Л. В. Македонова на основании данных этой переписи2.
Русская этнография уделяла много внимания быту адыгов, в частности вопросам истории семьи и брака (Сокольский А.- "Архаические черты семейной организации у кавказских горцев"5; Даринский А.- "Семья у кавказских горцев", Варшава, 1903; Малинин Л. - "О свадебных платежах и приданом у кавказских горцев"4 и т. п.).
Значительную роль в развитии сравнительно-этнографических исследований по народам Кавкиза сыграли работы М. Ковалевского ("Современный обычай и древний закон", т. I-II. М., 18S6 и "Закон и обычай на Кавказе", т. 1, М. 1890), а также исследования В. Ф. Миллера -"Осетинские этюды",т. I -III. M., 1887. Но и эти замечательные исследования М. Ковалевского не свободны от крупных недостат ков, которые были нами отмечены выше. Ковалевский рассматривает успехи кавказоведения в связи с "культур:ой-линией царизма на Кавказе" и указывает на необходимость оказания помощи законодательству и судебной практике со стороны истории и этнографии.
Заметную роль в развитии сравнительной этнографии Кавказа сыграли многочисленные работы Г. Ф. Чурсина, в первую очередь "Очерки но этнологии Кавказа", Тифлис, 1913. Обычное право впервые было широко использовано при изучении адыгов. Сочинение Ф. Леонтовича "Адаты кавказских горцев" (т. I-II, Одесса, 1882-83), в котором собрано и комментировано обычное право всех горцев Северного Кавказа, сыграло'исключительно важную роль в деле изучения адата адыгов.
Появились отдельные статьи и исследования, освещающие отдельные вопросы обычного права. Ряд работ осве-

1 Фелицын Е. Д. Численность горцев и других мусульман ских народов Кубанской области. "Сборник сведений о Кавказе", т. IX (1885).
2 Македонов Л. В. В горах Кубанского края. Быт и хозяйство жителей нагорной полосы Кубанской области. Воронеж, 1908;
Его же - Население Кубанской области по данным вторых экземпляров листов переписи. 1897 г., СПБ. 1905.
3 "Журнал министерства народного просвещения", ч. CCXVIII,1881, ноябрь.
4 "Этнографическое обозрение", 1890, № 3 (кн. VI).


тает деятельность горских адатных судов (сочинения Ренн-ке1, Агишева и Бушена и др.-
Проявляется интерес к вопросам этнической классификации и антропологии (работы Пантюхова3 и Дирра4).
Много ценного материала было собрано по вопросам исторической этнографии и географии и по этнокультурным связям, напр., в сочинении Ф. Бруна-"Черноморье. Сборник статей по исторической географии юга России", т. I-II, Одесса, 1879 -1880; в книге Услара П.- Древнейшие сказания о Кавказе, Тифлис, 1881; в сочинении В. Латышева-Понтика. СПБ, 1909, и др. Впервые появились специальные исследования по этнонимике и топонимике (сочинения Дирра А.5 и Гана К.'1).
Началось планомерное собирание, издание и комментирование устного народного творчества адыгов. Много фольклорного материала было опубликовано в "Сборниках материалов для описания местностей и племен Кавказа" и др. изданиях Лопатинским, Васильковым, Тамбиевым, Кайтмазо-вым и др. Отрицательной чертой этих опубликований явился односторонний, классовый подход при собирании фольклора (собирался преимущественно фольклор социальных верхов). Появились первые исследования но отдельным вопросам фольклора (напр., работы В. Ф. Миллера). Большой интерес представляют комментарии Л. Г. Лопатинского к опубликованным им фольклорным текстам.
Интерес к прошлому народов Кавказа вызвал публикацию повествовательных источников. Отметим издание В. Латышева- "Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе7; Джанашвили И.- "Известия грузинских летописей и историков о Херсонесе, Готфии, Осетии, Хазарии, Дидоэтии и России"; Караулов Н.-"Сведения арабских писателен о Кавказе, Армении и Азербай-


1 Рейнке Н. М. Горские и народные суды Кавказского края. "Журнал министерства юстиции", 1912, № 2, февраль.
2 Агишев Н. М. и Бушей В. А. Материалы по обозрениюгорских народных судов Кавказского края. СПБ. 1912.
3 П а н т ю х о в И. Антропологические типы Кавказа. Тифлис, 1893.
4 Д и р р А. М. Антропологический и этнографический составкавказских народов. "Кавказский календарь" на 1910 год.
5 Дирр А. М. Современные названия Кавказских племен. "Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа*, в. 40.
6 Ган К. Ф. Опыт объяснения кавказских географических названий. Там же, в. 40.
7 Т. I. Греческие писатели. СПБ, 1890 (Записки Русского археологического о-ва, ч. II, в. I: т. II. Латинские писатели (Записки классического отд. Русского археология, о-ва, т. II, в. 2).
8 "Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа". в. 29. 31, 32. 38.


джане"8; Тизенгаузен -"Сборник материалов, относящихся к истории Золотой орды", т. 1. СПБ, 1884, и др. Во всех этих публикациях имеется материал, относящийся к адыгам. Латышевым был издан "Сборник греческих надписей христианских времен из южной России", СПБ, 1896, а Помяловским И.-"Сборник греческих и латинских надписей Кавказа", СПБ, 1881. Много текстов надписей античных и христианских времен о Кавказе было опубликовано в "Известиях Археологической комиссии" (особенно В. Латышевым).
Из документальных публикаций пореформенного времени заслуживают внимания знаменитые "Акты Кавказской археографической комиссии". В них собрана богатая коллекция документов по истории народов Кавказа.
Если раньше археологические исследования Северо-Западного Кавказа носили совершенно случайный характер, то в пореформенный период археологические работы стали проводиться более планомерно и систематически. Возникли специальные археологические учреждения, уделявшие большое внимание Кавказу. Из отрицательных сторон археологических работ того времени следует отметить элемент случайности и любительства. Объектами исследования являлись преимущественно античное и ранневизантийское время, а из памятников-главным образом художественно-ценные объекты. Массовый археологический материал и многие внутренние районы Северо-Западного Кавказа продолжали оставаться неисследованными. К этому нужно добавить формально-типологический метод, которым оперировали все археологи.
Среди археологических изданий пореформенного периода следует отметить ценные исследования и материалы по Северо-Западному Кавказу, опубликованные в отдельных томах "Материалов по археологии Кавказа", а затем в "Отчетах" и "Известиях Археологической комиссии" и в трудах археологических съездов (особенно пятого).
Накопление фактического материала вызвало необходимость в работах историографического и источниковедческого характера. Появилась работа Е. Ковалевского "Очерк этнографии Кавказа"1, где помещен обзор изучения вопроса о происхождении адыгов. В работе А. Грена "Краткий очерк истории Кавказского перешейка"- дан обзор источников по истории Кавказа разных эпох. Отметим статьи Б. Городецкого "Кто и как изучал Кубанский край"" и А. Дьяч-кова-Тарасова "О значении этнографии в деле изучения гор-

1 "Вестник Европы", 1867, т. III и IV.
2 "Университетские известия" (Киевский). 1895, № 7 и 8.
3 "Известия о-ва любителей изучения Кубанской области, Б V. Екатеринодар. 1912.


ских племен Кубанской области"1, где указаны перспективы этнографических исследований на Северо-Западном Кавказе.
Изучение Адыгеи приобретает широкий характер. Развивают свою деятельность научные организации общероссийского, общекавказского и западно-кавказского масштаба. Некоторые из них возникли еще в предреформенное время. Периодические органы систематически публикуют материалы по Адыгее.
В деле изучения Адыгеи пореформенного периода раньше всех и больше всего сыграло роль Русское географическое общество в лице Кавказского отдела и, отчасти, отдела этнографии.
С 1852 по 1917 год публиковались "Записки Кавказского отдела", а с 1872 по 1917 год издавались, кроме того, "Известия Кавказского отдела". Много материала по Адыгее публиковалось в газете "Кавказ" (с 1846 по 1917 год) и в "Кавказских календарях" (1846-1917). С 1871 по 1885 годы выходили "Сборники сведений о Кавказе", а с 1881 по 1929 год "Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа". Некоторые исторические материалы по Адыгее попали в военное издание "Кавказский сборник"(1876- 1900), а также в "Кавказский вестник" (1900- 1902). Некоторые этнографические работы по Адыгее публиковались в "Этнографическом обозрении" (1889-1915).
В пореформенный период начали возникать местные, кубанские, периодические органы и учреждения.
С 1865 по 1887 год выходили "Кубанские войсковые ведомости", а с 1S87 по 1917 год- "Кубанские областные ведомости", где было опубликовано много ценных статей и заметок но Адыгее.
Важную роль в деле изучения Кубанской области, в том числе и Адыгеи, сыграл "Кубанский сборник" (1888-1916). Много материала помещено в ведомственных изданиях справочного характера: "Кубанский календарь" (1898-1915), "Памятные книжки Кубанской области" (1874 года). Положительную роль сыграло Общество любителей изучения Кубанской области, опубликовавшее с 1899 по 1922 год семь томов "Известий" и три выпуска "Бюллетеней" (1914-16).
Некоторую роль в историческом изучении Адыгеи сыграло известное Одесское общество истории и древностей.
Таким образом, в пореформенный период начался новый этап в изучении Адыгеи русскими учеными. Он обогатил кавказоведение многими новыми фактическими материалами и исследованиями по Адыгее.
Но при этом нужно иметь в виду, что на всех работах того периода лежит печать классовой ограниченности, бур-

1 Там же, в. I. Екатеринодар, 1899.


жуазной идеологии в различных ее оттенках (от великодержавного шовинизма до буржуазного либерализма и национализма). Тем заметнее выделялись произведения передовых русских ученых 2-й половины XIX-начала XX века (например, работы М. Ковалевского, Лопатинского, Чурсина, Дьячкова-Тарасова).
В условиях пореформенного развития рассмотренный нами этап изучения Адыгеи русской наукой бесспорно сыграл объективно положительную роль.
Роль официальной западной науки в изучении Адыгеи пореформенного периода была совсем незначительной.
Новый, принципиально отличный от прошлого этап открывается появлением трудов классиков марксизма-ленинизма. Произведения К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина сделали эпоху в изучении истории народов нашей страны, в разработке национального вопроса.

X