Глава третья


Адыгея в XIII-первой половине XVI вв. (формирование раннефеодальных отношений).

§ 1. Население. Хозяйство.
азвитие Адыгеи в XIII -В первой половине XVI вв. шло неравномерно и крайне замедленно. Районы, примыкавшие к среднему и нижнему течению Кубани, а также к Черному и Азовскому морям, уже с I тысячелетия до н. э. пыли несколько более развиты, чем внутренние области Адыгеи, почти оторванные от тогдашних культурных центров. Отдельные племена, из которых слагалась адыгейская народность, находились на разных ступенях общественного развития (разложение первобытно-общинного строя и раннефеодальные отношения).
Пока ограничимся общим указанием, что различались две группы племен (точнее-этнографических групп), в зависимости от уровня их развития.
Одна группа характеризуется тем, что ее правящая верхушка не имела князей, а только "орков" (дворян) и старейшин; основную часть ее населения составляли незакрепощенные общинники ("тфэкотли"). К этой группе относились шапсуги, на-гухайцы, абадзехи и некоторые другие племена, составлявшие до 75 процентов населения Адыгеи (по данным 30-х годов XIX века).
Вторая группа, с более развитым общественным строем, составляла в 30-х гг. XIX в. 25 процентов населения. Эта группа племен отличалась тем, что имела князей и некоторое количество крепостных крестьян. К их числу относились бжедуги, те-миргоевцы, бесленеевцы, жанеевцы, мамхеговцы, махошевцы и другие.
В XIII-XV вв. приведенное выше соотношение групп, пови-димому, было несколько иное, с еще большим перезесом в сторону менее развитых племен. Однако в то время вряд ли существовали резкие различия в уровне развития отдельных племен.

На протяжении XIII-первой половины XVI веков происходили изменения в социально-экономическом развитии Адыгеи, но настолько замедленные, что они не нашли отражения в источниках тех времен.
Основным районом расселения древних адыгов являлись северо-западные предгорья и равнины нижнего течения Кубани и восточное побережье Черного моря от устья Дина до Абхазии. Полагают, что переселение адыгейских племен к востоку по Северо-Кавказской плоскости происходило в несколько приемов, но, очевидно, не ранее похода Святослава (X век). Время переселения в основном приурочивается к XIII-XIV вв.
Одна из главных причин, вызывавшая переселение части адыгов из Причерноморья и Прикубанья в нынешнюю Кабар-ду, очевидно, идентична движению кочевников Азии.
По преданиям, первыми выселились с Черноморского побережья кабардинцы и бесленеевцы. за ними темиргоевцы и хатукаевцы, потом шапсуги, бжедуги и натухайцы, наконец, махошевцы и егерухаевцы. Последними переселились на Северо-Кавказскую плоскость абазины (северные абхазцы).
В результате передвижений от Приазовья и Причерноморья в глубь Северного Кавказа этнический состав Сезеро-Западио-го Кавказа постепенно изменялся.
На протяжении всего исторического периода кочевые народы, за небольшим исключением, занимали обычно правобережные степи Прикубанья, не переходя на левый берег. Адыги же большей частью проживали по левобережью Кубани.
Особенно значительные изменения в расселении адыгейских племен произошли в XIII веке при татаро-монголах (поход Батыя) и в 1395 году (поход Тимурленга на Азов).
Татаро-монголы заняли степные пространства как с правой стороны Кубани, так и по левобережным ее притокам -Лабе, Урупу и Зеленчуку. Они частью оттеснили адыгов к югу, в глубь гор, а частью слились с ними и образовал;! аулы, расположенные среди адыгейских.
Кочевники теснили прикубанских, равнинных адыгов, но обычно не доходили до отдаленных горных ущелий Адыгеи; там местное население почти не изменялось. Во второй половине XV века Интериано застал адыгейские племена вдоль восточного берега Азовского моря от реки Дона до Керченского пролива и далее к югу до Абхазии.
Адыгея XIII-первой половины XVI вв. находилась на ранней стадии феодальных отношений. В основе этих отношений лежал низкий уровень развития производительных сил и слабое общественное разделение труда. Соединение мелкого земледельческого хозяйства со скотоводством, имевшим большое значение в жизни страны и связанным с естественно-историческими условиями края, не способствовало быстрому расширению общественного разделения труда.
Городов и вообще пунктов развитого обмена внутри страны почти не существовало, а те, которые имелись, были связаны с иностранной колонизацией (греческой, римской, византийской и др.). Эти торговые порты и колонии были расположены преимущественно на побережье Черного и Азовского морей, а также по нижнему течению Кубани.
По свидетельству Интериано, адыги "живут... деревнями л во всей стране нет (ни одного; города или укрепленного стенами места"1.
Меновая торговля и слабое раззитие денежного обращение показывают, что натуральное хозяйство внутри страны держалось очень долго и сравнительно прочно.
Адыги, жившие на плоскости, сохраняли до конца XVIII века полуоседлые, полукочевые традиции в своем быту. Периодические переселения свидетельствуют о слабой плотности населения.
"Письменные сообщения и вещественные находки XIII- XVIII вв., т. е. на протяжении почти шести столетий, не дают оснований говорить о резких изменениях в хозяйстве местного населения. Торговые отношения, какими бы значительными они ни казались, не в состоянии, были РЭЗОУШИТЬ натуоальный характер горского хозяйства, которое ПОЭТОМУ так мало изменялось"2.
Основным видом хозяйственной деятельности адыгов являлось животноводство, которое у них существовало еще в очень отдаленные времена. Об этом свидетельствуют остатки костей и предметов, связанных со скотоводством, которые были найдены при археологических раскопках. Адыги разводили лошадей, коров, овец, свиней и других животных.
В адыгейском языке имеется много терминов, связанных сп скотоводством, обработкой и использованием его продуктов: крупный рогатый скот ("шъэ-"). быки ("цу"), лошади ("шIы. свиньи ("къо") и собаки ("хьэ")3.
Количество скота и лошадей служило мерилом богатства отдельных адыгов.
Повидимому, овец ("мэлы") у адыгов было больше, чек рогатого скота. Овца была одним из древнейших домашни:-животных у аборигенов Северного Кавказа. Могильный инвентарь с большим количеством бараньих костей подтверждает

1 См. библиография, 1.
2 Лавров Л. И. Развитие земледелия на Северо-Западном Кав
казе с древнейших времен до серешны XVIII в. "Материалы по
истории земледелия СССР", сборник I, M., 1952, стр. 207.
3 Яковлев Н. и Ашхамаф Д. Грамматика адыгейского литературного языка. М.-Л.. 1941, стр. 227.

о земледелии появляются в основном после XIII века нашей эры. Богатые урожаи зерновых хлебов обеспечивали внутреннюю потребность населения. Хлеб являлся одним из предметов внешней торговли и обмена, но в довольно незначительной степени.
Так, во время большого голода в Италии, в 1268 году, венецианский дож Лоренцо Тьеполо велел закупить хлеб и раздать его по своему государству. "Татары, аланы, зихи (т. е. адыги. -- Авт.), руссы, турки, армяне и греки дали в ту пору хлеб венецианцам"1.
Приведенный случай не является характерным.
"Кукурузы и виноградного вина у них (т. е. у адыгов. - Авт.) нет, - писал Интериано: - много проса и других зерновых продуктов, из которых они делают хлеб и различные купанья"2.
По словам И. Барбаро, "хлеба в стране той достаточно"3. В районе же Таманского полуострова главным занятием было земледелие, а животноводство имело лишь подсобное значение4. Это было чисто местным явлением.
В число товароз, экспортируемых из Адыгеи в XIII-XV вв., входит хлеб, хлопчатая бумага, шафран.
Земледелие у адыгов было экстенсивным, агротехника отсталая. Упоминание Интериано о волах, которыми владели адыгейские крестьяне (очезидно. рабочие волы), а также находка сошника, позволяет судить о том, что земледелие было пашенным.
Обширные луга, покрытые цветами, липовые рощи и т. п. способствовали разведению пчел.
Барбаро отметил, что з округе Кремух было развито пчеловодство5. По свидетельству Интериано, адыги употребляли также вино из меда пчел3. Большое количество меда и воска адыги продавали в другие страны. Воск составлял немаловажную статью адыгейского экспорта'.
Фрукты являлись важным подспорьем в питании населения. Это подтверждается данными языка. Фрукты играли также немаловажную роль в экспорте Сеперо-Западного Кавказа.
Известное место в хозяйстве адыгов занимало рыболовство. Лиманы и устья Кубани и степных рек у берега Азовского

1 См. библиография, 20, р. 655.
2 См. библиография, 1.
3 Сы. библиография, 19, р. 96.
4 Л а в р о в Л. И. Развитие земледелия на Северо-Западном Каз-казе, стр. 212.
5 См. библиография, 19, р. 96.
6 См. библиография, 1.
7 Зевакин Е. С. и Пенчко Н. А. Очерки по истории ге нуэзских колоний на Западном Кавказе в XIII-XV вв. "Исторические записки" (Академия наук СССР), т. III.

моря кишели рыбой. Рыболовство было распространено в Приазовском и Причерноморском районах.
Сушеная и соленая рыба входила в адыгейский экспорт XIII-XV вв. В генуэзской колонии Копа (Копарио, Локопа), расположенной на реке Протоке при устье Кубани на месте нынешней станицы Славянской, население, состоявшее преимущественно из адыгов, занималось, главным образом, солением рыбы и приготовлением икры, которыми оно снабжало Константинополь1.
Адыги занимались и охотой, однако "охота, как и рыболовство, существовала только как второстепенное занятие"2.
В XIII-первой половине XVI вв. внешняя торговля Адыгеи сводилась в основном к торговле с Генуей, а затем - с Крымом и Турцией. Поддерживались также торговые связи с Поволжьем, с кипчаками и аланами, т. е. с народами, находившимися в составе Золотой орды.
Объектами внешней торговли являлись в первую очередь товары, имевшие высокую потребительскую стоимость для населения Северо-Западного Кавказа (вроде соли) и ее патриархально-феодальной верхушки (оружие, предметы роскоши), а также товары, дававшие наибольшую торгозую прибыль купцам- посредникам. Главная статья экспорта из Адыгеи - рабы.
Наибольший спрос был на детей от б до 12 лет и на молодых людей, годных к несению военной службы. Предавали, главным образом, рабов мужского пола. Наиболее крупные невольничьи рынки XIII-XV вв. - Каффа (Феодосия), оплот Генуи на Черном море, Тана (Азов), Себастополис (Сухуми) и Копа. Цены на рабов не были точно установлены, они менялись в зависимости от внешности, телосложения и рода занятий, для которых рабы предназначались.
В генуэзских архивах XIII века сохранилось много нотариальных актов, относящихся к работорговле на Западном Кавказе. Из них видно, как высоко ценились адыги3. Рабы черкесы и черкешенки в возрасте от 10 до 15 лет стоили от 230 до 750 аспров, 300-350 аспров4.
Пленных, продаваемых в рабство, обычно сковывали вместе по два человека и отводили под надзором к месту назначения. Кроме того, по древнему горскому обычаю, похищенному пленному вкладывали в рот кусок дерева в виде катушки и продевали шнур, концы которого завязывали под затылочным бугром. Таким образом, пленника лишали возможности говорить и поручить себя кому-нибудь. Если последнее удавалось, то даже

1 3евакин Е. и П е н ч к о Н. Ук. соч.
2 Лавров Л. И. Развитие земледелия на С.-З. Кавказе... стр. 212. з См. библиография, 21, pp. 185, 189, 208, 243, 251 и ел. . 4 Аспры - мелкая серебряная монета.


первый встречный обязан был принять меры к освобождению пленника. Значительно лучше относились к пленницам-адыгейкам.
Часть проданных рабов оставляли в районе Причерноморья (Крым, Малая Азия). Многих направляли в Египет и другие ближневосточные страны.
В донесении венецианского посла Лоренцо Бернардо (1592 г.) говорится, что Турция граничит с адыгами и мингрелами, которые "представляют собой как бы рудник для добывания рабов у турок потому, что они занимаются тем, что промышляют там рабами, которых везут наподобие скота в Константинополь и продают с публичного торга"1.
Большие партии рабов направляли в Западную Европу. В XIII-XIV вв., говорит Лучицкий, "в Венецию и Геную рабов привозили сотнями и тысячами и рынок всегда был полон"2.
Продажа в рабство резко отрицательно отразилась на формировании адыгейской народности.
Кроме рабов, в XIII-XV вз. из Адыгеи вывозили рыбу, икру, хлеб, меха, воск, дерево (самшит и др.), фрукты, серебряную руду, добываемую генуэзскими колонизаторами.
В Адыгею импортировали соль, хлопчатобумажные ткани, рис, мыло, ладан, горчицу, имбирь, некоторые утонченные пряности, итальянские сукна, бокассины (тонкая льняная ткань для рубашек), букаран (легкая дорогая ткань вроде муслина), ковры, клинки сабель с вытисненными на них надписями, гербами и разными рисунками.
Торговля представляла, главным образом, обмен со слабым зачатком денежных операций.
Главным поставщиком вывозимых товаров и потребителем импортируемых товаров была патриархально-феодальная знать. Среди широких народных масс существовали лишь слабо развитые меновые отношения.
Внутренний обмен в Адыгее подтверждается наличием ремесленников - ювелиров, кузнецов, медников, гончаров.
Первые сведения об единицах, заменявших деньги, мы получаем от Интериано.
"И так как в этой стране, - говорит он, - не употребляется и не ходит никакая монета, особенно внутри страны, то их сделки совершаются на бокассины, т. е. куски полотна на рубаху, и они оценивают всякую вещь для продажи и ценность всех товаров измеряется кусками материи"3.

1 См. библиография, 22, р. 388.
2 Лучицкий. Рабство и русские рабы во Флоренции в XIV и XV вв. Киев, 1886, стр. 12-13.
3 См. библиография, 1.


§ 2. Общественное устройство


Неблагоприятные внешние условия (набеги врагов) и крайне медленное развитие производительных сил замедляли процесс разложения патриархально-родового строя
Зарождавшиеся в XIII - первой половине XVI вв. раннефеодальные отношения тесно переплетались с полупатриархальными отношениями.
В адыгейском раннефеодальном обществе XIII - первой половины XVI века сохранялись значительные пережитки прошлых форм общественных отношений. Они, как липкая паутина, опутывали раннефеодальные отношения.
Патриархальная община состояла из больших патриархальных семей (домовых общин). Она не ограничивалась установлением родства и наследования по линии отца. Существенными чертами патриархальной семьи, возникающей при появлении частной собственности прежде всего на скот, являлись: неограниченная власть отца и включение в состав семьи несвободных, т. е. патриархальное рабство. Ф. Энгельс рассматривал патриархальную семейную общину, как последний этап первобытно-общинного строя.
Род - основная ячейка доклассового общества. Соединение нескольких родов составляло фратрию (братство). Совокупность различных родов и фратрий составляла племя. Роды, фратрии и племена являлись различными степенями кровного родства. Племя-вершина развития родового строя. Союз племен означал уже начало упадка и разложения перзобытно-общинного строя. Это была организация, непосредственно предшествовавшая появлению государства.
У адыгов XIII-XVI вв. сохранился ряд пережитков патриархально-общинного строя.
Интериано отмечает институт кровной мести. "У знатных,- пишет он, - нередко бывает, что родичи убиваю г один другого вместе с большей частью братьев"1.
Он свидетельствует также о существовании левирата: "И лишь только один из братьев умрет, другой на следующую же ночь берет жену покойного, свою невестку, ибо дозволяется у них иметь даже несколько жен, которые все считаются закон-Ьыми"2.
Имело распространение также аталычестзо. "Лишь только сыну знатного, - сообщает Интериано. - исполняется 2 или 3 года, его отдают на попечение одному из слуг, и тот oежедневно возит его с собой на коне с маленьким луком с руках и как завидит курицу или (другую) птицу, а не то свинью, либо другое животное, то учит его стрелять, а затем, когда он

1 См. библиография, 1.
2 Там же


станет побольше, то и сам охотится за этой живностью в своих же собственных владениях, и подданый не смеет ему чинить никаких препятствий"1.
Таким образом, обычай аталычества был уже приспособлен в XV веке к условиям зарождавшихся элементов феодализма.
Адыги отличались гостеприимством. "Вообще у них в обычае гостеприимно и с величайшим радушием принимать всякого... По уходе (гостя) хозяин провожает кунака-чужестранца до другого крова, охраняя его, и, если потребуется, то отдает за него жизнь, как самый преданный (друг)"-'
На основании письменных источников и памятников белореченской культуры можно полагать, что в XIII-первой полоне XVI вв. в Адыгее сложились феодальные отношения на ранней ступени их развития. Как известно, периоду утверждения феодализма как общественно-экономической формации предшествует более или менее длительный этап становления феодального общества. Именно на этой стадии находилась Адыгея (как и ряд других районов Северного Кавказа) в описываемое нами время.
Об основной массе производителей-незакрепощенных общинниках ("тфэкотлях"). составлявших в 1867 году до 75 процентов населения, а раньше безусловно больше, ранние источники ничего не сообщают. Сведения о них появляются в конце XVIII и в основном в XIX веке3.
0 положении закрепощенной части крестьянства ("пшитлях") у нас также нет полноценных сведений за XIII - первую половину XVI вв. Единственное упоминание сохранилось у Интериано. Он говорит, что знать "нападает внезапно на бедных крестьян (villani) и уволит их скот и их собственных детей, которых затем, переводя из одной местности в другую, обменивают и продают"5.
Интериано дает следующую характеристику общественного строя Адыгеи конца XV века: .Есть среди них знатные (nobili) и вассалы (vassal!) и сервы (servi) или рабы (schiavi). Знатные пользуются среди прочих большим почетом и большую часть времени проводят на коне. Они не терпят, чтобы подданные держали лошадгй, и если случится вассалу вырастить какого-нибудь жеребенка, то, как только он станет боль-

1 См. библиография, 1.
2 Так же.
3 Данные письменных источников и адата, записанного в XIX-XX вв., нельзя автоматически распространять на периоды ранее XVIII столетия. Поэтому мы остановимся на характеристике этой основной категории населения Адыгеи в следующих главах.
4 См. библиография, 1.


шим, его отнимает дворянин (gentilhuomo) и дает ему взамен быков со словами: "Вот это, а не конь годится (подходит) для тебя".
"Между знатными есть много таких, которые имеют вассалов и все живут без какой-либо зависимости друг от друга и не желают признавать над собой никакого владыки, кроме господа бога, и нет у них ни судей, ни каких-либо писаных законов. Сила или смекалка, либо третейский суд разрешает споры между ними"1.
Тот же автор свидетельствует, что адыгейская знать хочет, "чтобы дворяне не занимались никакими торговыми делами, исключая продажи своей добычи, говоря: "Благородному подобает лишь править своим народом и защищать его да заниматься охотой и военными делами"2.
Женщины господствующего класса, по словам Интериано, "не занимаются никакой работой, за исключением вышивания и украшения кожаных изделий"3.
Адыгейские князья, даже много позднее, являлись полупатриархально-полуфеодальными главами4.
По генуэзским источникам XV века можно проследить, как адыгейская верхушка постепенно втягивалась во внешнюю торговлю с Генуей. Генуэзские купцы и консулы не раз заключали соглашения с отдельными представителями адыгейской знати.
Консулы Каффы писали в донесении от 16- мая 1471 года, что "прибыл Кавалино Кавалло, которого мы посылали в Зихию (т. е. Адыгею.-Авт.) для устройства дел в (колонии) Копарио (расположенной по нижнему течению Кубани. Авт.). Ему удалось устроить все согласно нашему желанию и заключить соглашение с князем Биберди и с Петрозоком. князем Зихии, а также с Бельзебеком, князем Копарио. и его супругой"5.
Из письма от 16 февраля 1470 года видно, что князь Копарио "постоянно требует разрешительного свидетельства под предлогом пустых обещаний, которые часто давал и никогда не соблюдал"6.
Повидимому, вне Адыгеи, в Крыму, имелась даже незначительная прослойка людей, специализировавшихся на внешней торговле.

1 См. библиография, 1. з Там же.
3 Там же.
4 На их правах и обязанностях мы остановимся в следующих главах. Многое и,з того, что там будет сказано о князьях и орках (дворянах), повидимому, без большой натяжки может быть распростра нено и на князей XIII - первой половины XVI вв.
5 См. библиография, 23, р. 784. 6 Там же.


Из донесения одного неизвестного тосканца от 15 августа 1474 го. а о ззятии Каффы турками мы узнаем, что "все валахи, поляки, россы, грузины, зихи (адыги. - Авт.) и все про-чие хсристиане, кроме латинцев, были взяты и лишены своего имущества и частью проданы в неволю"1.
Бенедетто Деи подтверждает, что при взятии Каффы обратили з рабство находившихся там жителей, в том числе и адыгов2.
Без сомнения, это были торговцы или ремесленники, так как Каффа того времени являлась экономическим и администра-тивным центром генуэзского владычества на Черном море, с развитой торговлей.
Приведенные свидетельства подтверждаются Броневским в 1578 году. "В городах и поселках (Крыма), - говорит он,- весьма немногие занимаются торговлей, еще менее того промышленностью и ремеслами, и если находятся там какие-либо купцы или ремесленники, то это или христианские рабы или же турки, еврея, черкесы, пятигорцы (т. е. кабардинцы) (тоже христиане), филистимляне (или цыгане)"3.
Значение этой торгово-ремесленной прослойки в Крыму для социально-экономического развития Адыгеи было невелико.
В генуэзских колониях и поселениях XIII-XV вв., расположенных на Северо-Западном Кавказе и носивших чисто торговый характер, мы также находим некоторую прослойку адыгов, без сомнения, втянутых в горговыо операции и различные промыслы.
В Копе в то Бремя проживали адыги вместе с пришлым населением - греками, армянами, итальянцами. Там устраивалась ярмарка, длившаяся с конца апреля до 15 мая4.
Свидетельств о классовой борьбе внутри адыгейского общества того времени до нас не дошло. Конечно, как и во всяком классовом обществе, такая борьба безусловно имела место, но она не могла принять еще развернутой формы вследствие невысокого уровня развития страны.


§ 3. Адыгея в борьбе с иноземными захватчиками


Татаро-монгольское завоевание XIII-XV вв. явилось самым трагическим событием в истории развития всех народов северного Причерноморья, в том числе и народов Северного Кавказа.
Власть татаро-монголов над завоеванными странами и народами К. Маркс называет "кровавой грязью монгольского ига". Оно "не только давило, но оскорбляло и иссушало самую душу

1 См. библиография, 23, р. 243.
2 Там же.
3 См. библиография, 24, р. 17.
4 3 е в а к и н Е. и П е н ч к о Н. Очерки по истории генуэзских колоний на Западном Кавказе в XIII-XV вв. -"Исторические записки" (Академия наук СССР), т. III.

народа, ставшего его жертвой"1. Опустошительные нашествия татаро-монгольских орд надолго затормозили процесс формирования адыгейской народности.
Внешнеполитические связи Адыгеи XIII-первой половины XVI вв. определялись агрессией татаро-монголов, Генуи, а затем Турции и ее вассала - крымского ханства. Связь с Византией, имевшая столь большое значение в VIII-начале ЧШ вв., в связи с упадком империи отходит на второй план.
В 1206 году оформилось монгольское феодальное государство во главе с Чингис-Ханом.
В 1221 г. татаро-монгольские орды завоевали Среднюю Азию. В 1235-1239 годах ими были покорены народы Закавказья, а к 1240 году почти вся Русь очутилась под татаро-монгольским игом.
В начале 40-х годов XIII века сложилось обширное государство - улус Джучи (Золотая орда), которое в 60-х годах сделалось почти самостоятельным. Южные границы его простирались до Крыма и предгорий Кавказа. В XIII зеке з Золотой орде оформилась военно-феодальная организация.
Войны, набеги, грабежи, сбор дани - важнейшие функции золотоордынского государств;!2. Весь Северный Кавказ очутился в кровавых лапах Золотой орды.
Из летописи Бадреддина Элайни видно, что в 1222 г. татаро-монголы, "вторгнувшись в эти земли, ....покорили жившие в них тюркские народы и племена кипчакские, аланские, аские, авлакские, черкесские, русские... (и др.); они одолели их разбоем, грабежом, пленом и опустошением...А
По свидетельству Рашид-ад-Дина, в 1237-1238 году "Ман-гу-Каап и Кадан пошли походом на черкесов и зимою убили государя тамошнего по имени Тукара"4.
Рубрук в 1253 году писал, что Зихия, т. е. Адыгея, не повинуется татарам, поясняя несколько дальше, что адыги и аланы "все еще борются против татар"5.
Из этого свидетельства можно заключить, что адыги боролись против татаро-монгольских завоевателей. Но они не были в силах устоять протнз них и сделались данникамп Батыя и его преемников.


1 Маркс К. Секретная дипломатия. Цит. по "Истории СССР", т. 1, 1947, стр. 154.
2 Б. Д. Греков и А. Ю. Якубовский. Золотая орда и ее падение. М.-Л. 1950.
3 Тизенгаузен В. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой орды, т. 1, Извлечения из сочинений арабских, СПБ, 1884, стр. 503.
4 Сборник ма?ериалов, относящихся к истории Золотой орды, т. II, Извлечения из персидских сочинений. М. 1941, стр. 37.
5 Де-Рубрук В. Путешествие в восточные страны, в кн. Плано-Карпини История монгалов. СПБ, 1911, стр. 66-67, 88-89.


Со страшным именем Тимура связано второе крупное наше ствие татаро-монголов на Адыгею. В 1395 году Тимур нанес решительное поражение Тахтаыыш-хану на реке Терек, сжег Сарай Берке и опустошил другие города улуса Джучи: Каффу, Азак. Астрахань. С тех пор Золотая орда потеряла свое былое политическое и экономическое значение в юго-восточной Европе. В том же году войска Тимура двинулись из Азака (Азова) к Кубани.
Адыги не оставались безучастными к татаро-монгольской агрессин. По описанию Шериф-ад-Дина-Иезди, "черкесы сожгли луга, которые находятся между Азаком и Кубанью, поэтому множество скота победоносного войска (Тимура) погибло на этом пути и оно бедствовало 7 или 8 дней от бескормья..."1.
Татаро-монгольское нашествие ярко запечатлелось в памя тн народов Северного Кавказа. Образ свирепого завоевателя Тимура рисовался народному воображению как фантастическая страшная сила, действующая не только на земле, но и па небе2.
Адыго-кабардинский историк Шора Ногмов в своей "Истории адыгейского народа" писал, что "предания наши сохранили память о беспрестанных воинах и набегах, претерпенных нашим народом с конца XIII века"3. Далее Ногмов рассказывает об ужасных опустошениях, которые производили татаро-монголы и их приспешники в землях алыгов.
Ногмов говорит, что одной из причин успехов татаро-монгольских захватчиков были междоусобия князей. "Сами князья были причиною бедствий своей родины"4.
Татаро-монгольское иго прервало почти на двести лет традиционные связи русского народа с народами Кавказа, в том числе и с адыгагли.
Но татаро-монгольские правители боялись сближения представителей покоренных народов. В целях предотвращения такого сближения ханы Золотой орды проводили в завоеванных землях старое правило завоевателей: "Разделяй и властвуй".
К XIV веку значительную часть населения Кубанской области составляли татаро-монголы и постепенно сливающиеся с ними кипчаки, которые кочевали в степных пространствах от устьев Дона и Кубани до Волги, занимая все правобережье

1 Сборник материалов... Т. II. М.-Л. 1941, стр. 3 5С, .180 - 182. 185.
2 Жантиева Д. Г. Мотивы исторического эпоса северокавказских горцев, "Записки Северо-Кавказского краевого горского н.и. института". Т. II. 1929, стр. 186.
3 Ногмов Ш. Б. История адыгейского народа. Тифлис, 1861, стр. 73.
4 Там же, стр. 73.


Кубани. Отдельные татарские орды и племена проникали палевый берег Кубани, в пределы Адыгеи, и оседали близ устья Кубани, а также по левобережным притокам Кубани - Лабе, Урупу и Зеленчуку.
Часть адыгейской знати продалась врагам своего народа и служила в монгольском поиске. По свидетельству Ибн-Фадлал-лах Эломари, в Золотой орде при Узбек Хане (XIV век) в столице Сарае "у султана этого государя рати черкесов"1.
По свидетельству Ибн-Батуты, п числе жителей Сарая в XIV веке встречались адыги2.
Имели место случаи бегства отдельных татаро-монгольских правителей в Адыгею. Поддерживались тесные связи между татарскими верхами Крымского улуса (затем ханства) и изменниками из числа адыгейской знати.
В целях упрочения своего господства правители Золотой орды использовали реакционный ислам, который был насильственно насажден в Закавказье и Дагестане при арабских завоевателях в VII-VIII вв.
Значительно меньшее влияние имел ислам на народы Северного Кавказа, особенно его западной части.
Источники говорят нам о тесных связях, установившихся между странами северного Причерноморья и Египтом в средние века. Так, по словам Аль-Кашканди (умер в 1418 г.), еги петские и сирийские войска при Мамелюкской династии, правившей Египтом, состояли из византийцев, тюрков, адыгов, ясов и других народов, входивших, главным образом, в состав Золотой орды3.
В XIII-XV вв. из Причерноморья, в том числе из Адыгеи, было выведено много тысяч пленных.
Между Египтом и северным Причерноморьем поддерживались постоянные торговые сношения. Египетские и сирийские ученые и путешественники часто проникали в эти земли. В Египте имелось немало разных эмиров и должностных лиц, которые, судя по названиям - "крымец", "сараец", "маджа-рец", "ас", "татарин" и т. д., - были родом из стран, находившихся под властью Золотой орды4.

Со второй половины XIII и почти до конца XV вв. северное и восточное Причерноморье находилось, глазным образом, в руках генуэзцев, завоевавших в результате длительной колони-

1 Тизенгаузсн В. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой орды, т. I, Извлечения из сочинений арабских. СГШ, 3884, стр. 231.
2 Тизенгаузен В. Ук. соч., ч. I, стр. Ю6
3 Там же, т. I, стр. XI-XII.
4 Там же.


альной борьбы с другими городами Италии, право монопольной торговли на Черном море. Причерноморье являлось важней шнм объектом колониальной экспансии Венеции и Генуи, а сле-дозательно.и ареной их соперничества.
Генуэзские колонии и поселения на Западном Кавказе ста-ли возникать в XIII и в XIV вв., что не исключает наличия отдельных итальянских поселений и в более раннее время. На территории между Таной (Азов) и Себастополисом (Сухуми) насчитывалось 39 колоний, поселений и стоянок, из которых важнейшими, не считая Таны и Себастополиса, были Копа и Чатрега (Таматарха, Тамань). В XIII-XV веках роль Матреги сильно возросла. Сюда приходили все соседние племена для обмена своих продуктов.
Генуэзцы ездили также вверх по Кубани. В XIII-XIV веках в Матреге находилась резиденция греческого митрополита Зихской епархии.
Колония Копа, основанная в начале XIV века, была расположена на р. Протоке в устье Кубани, на месте станицы Славянской. Нынешний Сухуми был важным центром генуэзской -орговли на Кавказе. Здесь кончался старинный торговый путь, иедший через Кавказ по долине Теберды вверх по Кубани и связывавший Черноморское побережье с Центральным Кавказом.
Генуэзские колонии северного Причерноморья являлись по ;воему составу многонациональными с значительным преобладанием в них восточных элементов. В Матреге и Копе преобладало греческое и адыгейское население.
Генуэзцы относились к"местному населению с явным недоверием.
Только с местными верхами (феодалами, татарскими от" чупщиками таможенных пошлин и т. п.) генуэзское правительство находило общий язык. Адыгейскую знать неоднократно принимали в Каффе во дворце консула и щедро одаривали. Генуэзцы имели важные преимущества для удержания власти в своих руках: они составляли в правовом отношении привилегированную группу полноправных граждан (cives), в отличие от местных граждан, которые назывались просто горожанами (Burgenses).
Пеголотти оставил подробное описание торгового пути из Таны через предкавказские степи в Сарай, Ургенч и далее в Китай. Водворившись в черноморских колониях, генуэзцы предпринимали торговые поездки к Волге по Каспийскому морю за шелком. В 1307 году Тахтамыш захватил в столице Золотой орды - Сарае товары, принадлежавшие генуэзцам. Население Сарая состояло в то время из монголов, кипчаков, осетин, адыгов и других1.


1 См библиография, 25, pp. 176, 189, 228.

Следы генуэзской дороги сохранялись в Прикубанье еще Б начале 60-х годов XIX века. Она начиналась от Анапы, направлялась по северным предгорьям Главного хребта к нынешним станицам Хабльской, Саратовской, Ханской, Новосвободной, Псеменозской: далее по рекам Кефар и Большой Зеленчук, через реку Марух на Теберду к Кубани и в Карачай. Оттуда одна ее ветвь проходила через Главный хребет в Цебельду, а другая шла по Тереку к побережью Каспийского моря 1.
Генуэзцы посылали свои товары из Феодосии в Анапу, Суд-жук-Кале и Геленджик; от этих трех пунктов "шли пути на Кубань и от правого берега реки тянулись караваны до Каспийского моря". Это был путь, соединявший генуэзские торговые пункты с северной частью Средней Азии. Ираном и Китаем2.
На этих путях генуэзцы имели укрепленные фактории и складские помещения. Кроме того, у них были укрепленные пункты в горах, например, по реке Шебжу близ Тхамахинской возвышенности.
Отдельные памятники материальной культуры, найденные на территории Адыгеи (венецианское стекло, итальянские бархатные ткани, парча и т. п.), свидетельствуют о торговых связях с Италией3. Наряду с торговлей генуэзцы были заинтересованы в разработке горных богатств Кавказа. В Абхазии, в ущелье реки Гума-Исти находилась генуэзская колония, разрабатывавшая свинцовые и свинцово-серебряные руды; число шахт, принадлежавших ей, доходило до 15 (4).
Генуэзские колонии, возникшие в XIII веке преимущественно для ведения посреднической торговли с Лезантом, в дальнейшем значительно дифференцировались. В XV веке отдельную группу составляли колонии, подвластные местным князьям, но имевшие генуэзского консула или коменданта, - Мапа (Анапа), Батияр, Матрега, Копа. Это были скорее феодальные владения отдельных генуэзских фамилий, захвативших в XV веке важнейшие пункты на адыгейском побережье.
Генуэзская "колониальная" политика на Северо-Западном Кавказе с ее беспощадной эксплуатацией местного населения, вызывала противодействие адыгов, их стремление освободиться от чужеземного ига.
Вторая половина XV века-период непрекращающихся волнений и прямых восстаний местного населения колоний против

1 Каменев Н. Развалины церкви Святого Георгия. "Куб.войск, вед.". 1869, ЛЬ 36; Ф е л и ц ы н Е. Некоторые сведения о генуэзских поселениях в Крыму. "Куб. сборн.", т. V, стр. 23-24.
2 См. библиография. 11, р. 81.
3 Материалы и исследования по археологии Северного Кавказа. "Материалы и исследования по археологии СССР", № 23. М. - Л., 1951, № 11 (предисловие Е. И. К р у п н о в а).
4 Кудрявцев К. Сборник материалов по истории Абхазии, Сухуми, 1922, стр. 134-136.


господства Генуи под лозунгом "contraCaffa " (против Каффы).
Некоторые колонии на Северо-Западном Кавказе находились как бы в двойной зависимости: с одной стороны - от сво-его правителя ( dominus ), с другой-от Каффы, являвшейся вер-ховным правителем всех генуэзских колоний па Черном море.
Из статута Каффы 1559 г. видно, что местное население стремилось освободиться от налогов, которые шли в пользу Генуи. Елза ли не в каждом донесении консулов о колониях Севе-ро-Западного Кавказа упоминается о столкновениях, недоразу-мениях и раздорах с местным населением и о враждебной настроенности его к генуэзским колонизаторам. "Мирные" и "дружественные" соглашения и договоры, заключать которые [нуждали адыгов, почти тотчас же нарушались ими.
Адыгов, живших в Копе, принуждали к заключению выгодных для генуэзских купцов договоров под угрозой лишения соли, необходимой местному населению для засолки рыбы (рыболовство являлось основным занятием жителей этой колонии).
Положение генуэзских колонизаторов, обосновавшихся на Северо-Западном Кавказе среди враждебно-настроенных адыгов, было в XV веке далеко небезопасным. Об этом говорится зо многих документах. В графе расходов по колониям постоянно упоминаются суммы, отпущенные на защиту генуэзских куп-цов, подвергавшихся опасности со стороны недовольных местных жителей, а также субвенции для обороны генуэзских укрепленных пунктов на Северо-Западном Кавказе. Беспрестанно снаряжались в поход генуэзские военные суда (фусты) то в одну, то в другую колонию для подавления "беспорядков" и усмирения непокорного населения.
"Одобряем снаряжение Вами фусты, -- пишут протекторы s одном письме 1471 года, -- для защиты наших мореплавателей в Копарио"1.
В 1457 году адыгейский князь Кадибельди, который имел старые счеты с владетелем Матреги - Закарией Гизольфи, занял его замок. "Воспользовавшись этим, ?- говорится в документе, - народ той местности восстал против Каффы и завладел означенным замком вместе с князьями Зихии" (Адыгеи)2.
Разумеется, это восстание, как и все прочие, было подавлено Генуей. Совместное выступление адыгейских масс с князьями против генуэзского торгово-ростовщического капитала объясняется временным совпадением их интересов. Это, разумеется, не снимает вопроса о расслоении в адыгейском обществе XV века. В восстании 1457 года народ преследовал свою цель-

1 См. библиография, 23. р. 731. В донесении консула Таны (Азова) того же года говорится о "непокорных жителях" окрестных деревень.
2 Там же.


избавиться от торгово-ростовщического гнета Генуи, а князья стремились увеличить прибыли от торговли путем устранения генуэзской конкуренции1.
В 1453 году турецкие агрессоры захватили Константинополь и разгромили Византийскую империю. В 1460 году прекратила существование Трапезундская греческая империя. Турецкие султаны установили свое господство на Черном море. В 1475 году пала Каффа - - оплот Генуи в северном Причерноморье. Затем турки захватили все остальные итальянские владения. Некоторые колонии были совершенно разорены, другие разграблены и существовали под турецким протекторатом.
Крымское ханство находилось некоторое время под властью Золотой орды на правах улуса. С конца XV века вплоть до Ку чук-Кайнарджийского мира 1774 года оно было вассалом Тур ции. Во главе ханства стояла династия Гиреев.
В первой половине XVI века при султанах Селиме II и Аму-рате III Турция покорила грузинские земли - Гурию, Имере-тию, Мегрелию, а также Абхазию. Затем началось турецкое на ступление на Адыгею и другие земли Северного Казказа.


§ 4. Материальная культура адыгов XIV-XV вв..


На территории Адыгеи - по Черноморскому побережью от Анапы до Геленджика, в бассейне р. Кубани с ее левыми притоками, а также по водоразделу Подкумка и Терека - известны курганные могильники позднего средневековья (XIV-XV вв.). При общем внешнем сходстве насыпей и могильного инвентаря, состоящего из характерных для данной эпохи типов оружия, орудий, украшений и утвари, перечисленные районы дают различные варианты могильников; иногда в близком соседстве встречаются хотя и одновременные, но различные по содержанию памятники.
В большинстве случаев северокавказские курганы этого времени представляют собой земляные насыпи полушарной или оплывшей формы, часто с кольцом камней у основания. Высота их весьма различна - от 0,7 до 3-4 метров, а иногда выше 6 метров. В некоторых пунктах встречены сплошь каменные насыпи2, в других комбинированные из камня и земли3.

1 Подробности о генуэзской политике см. Б работе Зевакина Е. С. и П е н .ч к о Н. А. Очерки по истории генуэзских колоний на Западном Кавказе в XIII-XV вв. "Исторические записки АН СССР" т. 3: их же. Из истории социальных отношений генуэзских колоний в северном Причерноморье в XV веке. Там же, т. VII.
2 Ст. Губская, раек. 1897 г. Н. И. Веселовского (отчет Археологической комиссии 1897 г.) и ст. Баговская, раек. Фелицына (ГИМ).
3 Ст. Ахмстовская, раек. 1905 г. Н. И. Веселовского (OAK, 1905 г.) и раек. И. А. Владимирова 1897 г. под Нальчиком (OAK, 1897 г.).

Иногда покойников хоронили в грунтовых ямах или прямо на горизонте, насыпая над погребением курган.
Если в Прикубанье и Кабарде, как правило, каждый курган содержит по одному погребению, то для приморской полосы обычна насыпка одного кургана над несколькими погребениями.
На Черноморском побережье и отчасти в низовьях Кубани практиковалось устройство каменных гробниц и каменных вы-мосток на материке под курганной насыпью, в курганах же ле-вобережного Прикубанья и в Кабарде каменные гробницы и вымостки не встречаются, но в них бывают специально подготовленные посредством подсыпки земли возвышенные места для погребений.
В приморских и кабардинских курганах не встречаются характерные для богатых кубанских курганов деревянные скле-пы-срубы, сооружавшиеся под насыпью курганов. Деревянные гробы употреблялись повсюду (причем в богатых курганах Прикубанья они иногда бывают обиты дорогой тканью), а в кабардинских могильниках встречаются долбленые колоды. Иногда же покойников хоронили в могильных ямах без гробов.
Характерной особенностью северокавказских курганных могильников является наличие в них угля. Иногда он насыпался просто тонким слоем по дну гроба или могилы, иногда углем засыпался весь покойник, или только голова с верхней частью корпуса, иногда просто подсыпалась кучка угля в изголовье. Встречается и полная засыпка гроба или сруба-склепа (в ку-банских курглнах) углем, даже как бы внутренние курганы из угля под земляной насыпью над склепом.
В приморской полосе и в прилегающих районах низовьев Кубани существовали одновременно два типа курганных захоронений: 1) с каменными вымостками и каменными гробницами, принадлежавшие оседлому населению, и 2) типично кочевнические, где под насыпями курганов с мужскими захороне ниями имеются и конские могилы. Последний вид погребений не может быть отнесен к предкам адыгов, он связывается с кипчаками (половцами), населявшими адыгейские земли правобережья Кубани1.
Археологический материал, даже при рассмотрении одного только обряда погребения, поззоляет распределить его на несколько локальных групп.
Памятники Черноморского побережья во многом отличаются от памятников Прикубанья. которые можно объединить под

1 Из погребений кочевнического типа известны курганные группы в окрестностях Анапы и близ ст. Раевской и отдельные погребе-чия в разных пунктах приморской полосы, в могильниках местной культуры близ станиц Усть-Лабинской. Казанской и Ладожской на Кубани, а также под Нальчиком и Пятигорском.

общим термином "белореченская культура", по имени самого богатого и наиболее исследованного курганного могильника близ ст. Белореченской1. Памятники бассейнов Подкумка и верхнего Терека стоят ближе к белореченской культуре, чем приморские, но в то же время имеют ряд местных особенностей. Такие же локальные особенности прослеживаются и при анализе могильного инвентаря, хотя многое в нем является общим, например, формы оружия.
Оружие встречается почти при каждом мужском погребении. Чаще всего это ножи и наконечники стрел, а в более богатых погребениях сабли, имеющие характерную для данной эпохи форму эфеса с опущенными вниз концами перекрестия (реже с прямой крестовиной) и железным назершием рукоятки в форме овального цилиндра. Сабли, как ножи и кинжалы, имели деревянные, обтянутые кожей ножны с металлическими оковками и украшениями. Ножи встречались иногда и в женских погребениях. Повсеместно близки по форме железные наконечники стрел. Большинство из них местной выделки с удлиненным подтреугольным или ромбическим узким пером. Реже встречаются так называемые "сибирские" типы наконечников с более крупным и широким пером, лопатообразным, вильчатым, фигурно-листовидным, с трехлопастным пером с прорезями и еще реже (только в Белореченской курганной группе) встречается тип "стрелы-свистунки" с полым шариком-свистком у основания пера. Довольно часто в могилах находили остатки деревянных колчанов, обтянутых берестой, кожей, шелком, иногда украшенных металлическими или костяными накладками с гравировкой (кочевнического типа). Колчаны и ножны сабель подвешивались к поясу с помощью портупейных ремней, скреплявшихся железными кольцами и пряжками.
Остатки деревянных луков, вследствие нестойкости их материала, встречаются гораздо реже, в некоторых местах сохранились лишь их костяные обкладки.
Стрелы служили адыгейским воинам не только для поражения врагов, но и для охоты. Кроме того, Интериано писал, что "они (адыги) поджигают дома врагов горящей серой, которая привязывается к стрелам, дома же там все соломенные..."2.
При однотипности форм сабель и стрел з отдельных районах наблюдается разное местоположение их в могиле. Так, в белореченских курганах, как правило, сабля лежит у пояса справа, а стрелы в колчане слева. В кабардинских же курганах сабли лежат у пояса слева, а колчаны со стрелами в ногах. Устано-

1 О. А. К. 1896, 1897, 1906 и 1907 гг. (отчеты Н. И. Веселовского); К. А. Ракитина. Украшения из кубанских могильников. "Труды. Отд. Востока Государ. Эрмитажа", т. III; В. П. Левашова. Белореченские курганы. Труды ГИМ, вып. XXII, 1953 г.
2 См. библиография, 1.


вить преобладающее местоположение сабли и колчана в курганах нижнего Прикубанья и Черноморского побережья пока не удалось из-за недостаточного количества точно описанных погребений.
Копья встречаются далеко не везде. В приморской полосе и нижнем Прикубанье находки их обычны, а в белореченских и кабардинских памятниках копья являются редкостью.
В курганах белореченской культуры встречались единичные находки шестоперов, в кабардинских курганах открыты остатки деревянных палиц.
Защитное вооружение - кольчуги и шлемы - обычно встречается в приморских и кочевнических памятниках, в белореченских же и кабардинских курганах оно отсутствует. Исключением является находка обрывка кольчуги в кургане у ст. Кужорской1. Интериано писал, что черкесы Приморья и нижнего Прикубанья. "спят с так называемыми панцирями, т. е. кольчужной рубахой под головой вместо подушки, и с оружием наготове и, пробудившись внезапно, тотчас же надевают на себя этот панцырь и оказываются вооруженными"1'.
Это понятно, если учесть постоянную опасность нападения внешних и внутренних врагов, которая грозила адыгам.
Бунчуки в виде плоско-фигурных железных наверший, которые насаживались с пучком конских волос на длинное древко, найдены в курганах близ ст. Лбинской и под Нальчиком.
Характерно, что находки земледельческих орудий в курганах данной эпохи, обычные для приморской полосы и низовьев Кубани, являются редкостью для среднего Прикубанья и совершенно не встречаются в могильниках Кабарды (хотя в числе пещей Кызбурунского клада железа имеется прекрасный сошник XI-XIII вв.).
В коллекциях Государственного Исторического музея имеются серпы и мотыги из курганоз с каменными гробницами в районах Геленджика и Новороссийска (Мысхако, Кабардинка, Геленджик) и из кургана белореченского типа, исследованного Н. И. Веселовским у ст. Абинской в нижнем Прикубанье. Около ст. Натухайской в низовьях Кубани в кургане с каменными гробницами был найден наральник, точно датируемый монетами Узбека и Джанибека XIV в. Из среднего Прикубанья нам пока известна лишь одна находка - тесла-мотыги близ ст. Ханской, под Майкопом. Это является ярким доказательством того, что земледелие было распространено преимущественно у приморских и низовых кубанских адыгов, где оно достигло уже сравнительно высокого уровня.
Своеобразная форма мотыг, похожих на тесто, связывает земледельческую культуру адыгов с аланской. Такой же формы


1 Кург. № 4, раек. Н. И. Веселовского 1905 г., OAK, 1905 г. 2 См. библиография, 1; стр. не нумерованы.

земледельческое орудие известно из аланского Салтовского мо гильника; именно таким орудием были вырыты салтовские могилы VIII-IX вв.
При мотыжной подсечной форме земледелия1 очень важную роль играл топор. Интересно, что большая часть топоров того времени найдена в тех районах, где были найдены земледель ческие орудия. Но находка наральника говорит о том, что адыгам было знакомо и пашенное земледелие.
По свидетельству Интериано, адыги не сеяли пшеницы, но сеяли много проса и из него варили хмельной напиток. Остаток, такого напитка сохранился в виде зерен на дне стеклянного закупоренного кувшина, найденного в могиле одного из курганов белореченской группы.
Из повсеместно распространенных бытозых предметов следует отметить ножницы, находимые в женских могилах, и кресала с кремнем-в мужских. Наперстки и деревянные рукодельные шкатулки характерны только для погребений белореченского типа. В белореченских курганах, в богатых женских могилах (иногда и в мужских) встречались нарядные серебряные и даже золотые туалетные приборы.
Зеркала в курганах белореченской культуры и в кабардинских курганах почти не встречаются, для приморской же полосы и Нижнего Прикубанья они являются обычными находками Также характерны для приморских курганов (включая и кочев нические) плоские костяные и каменные кружки с отверстием в центре (повидимому, застежки) и амулеты в виде кабаньих, клыков. Интересно отметить, что в пантеоне приморских племен, которые, как мы увидим дальше, долго не принимали ислама (за исключением дворянской верхушки), а придерживались старых народных верований, фигурировал бог охоты Мезитхе, ездивший верхом на кабане с золотой щетиной. Повидимому, в этой местности кабан с глубокой древности был связан в представлении людей с богом охоты.
То же значение охотничьих амулетов имели, вероятно, и куски отпиленных рогов диких животных, находимые в кабардинских могилах. В курганах белореченского типа подобные находки являются редкостью.
Очень важно отметить находки в курганах близ ст. Белореченской и Натухайской на Кубани и у с. Кабардинки, иод Новороссийском, золотоордынских монет XIV и начала XV вв.. которые точно датируют изучаемые памятники.
Видное место в могильном инвентаре занимает глиняная посуда. В адыгейских памятниках позднего средневековья она встречается далеко не везде. В приморской полосе, в курганах как кочевого, так и оседлого населения, часто находят глиня-


1 На Северном Кавказе подсека применялась при освоении лесных угодий под пашню.


ные сосуды типа аланской керамики и, как предмет роскоши, -стеклянные. В курганах белореченского типа глиняные кувшины и чашки местной выделки (тоже аланского облика) встречаются гораздо реже, чем металлическая, преимущественно серебряная, или стеклянная посуда. Из 67 сосудов, найденных при раскопках Н. И. Веселовским у ст. Белореченской, 43 - металлических (4 золотых, 37 серебряных и 2 бронзовых), 12-стеклянных, 10 - глиняных (большей частью с поливой) и 1 деревянная чашка1.
Самой употребительной формой посуды в могильном инвен-i аре белореченской группы являются низкие чашки (20 серебряных, 3 золотых. 2 глиняных поливных и 1 деревянная), составляющие 39 процентов общего количества, и близкие к ним ковши (1 золотой и 8 серебряных), составляющие 14 процентов. Употребительной была также форма кувшинов (18 процентов общего количества), но если ковши и чаши найдены преимущественно металлические, то среди кувшинов имеется лишь один бронзовый,4 стеклянных и 7 глиняных.
Наличие посуды в могилах обусловливалось обычаем ставить покойникам погребальную пищу. Среди адыгейских племен того времени этот обычай, повидимому, не имел широкого распространения. В кабардинских могильниках совершенно отсутствует посуда и всякие следы пиши; в белореченских найдено сравнительно небольшое количество сосудов.
Кувшины почти всегда ставились в ногах покойника, а ковши и чаши либо около черепа или под ним, либо около рук или под ними, часто чаши подставлялись под голову и локти покойника. Иногда под локти были подложены не чаши, а вогнутые диски-блюдца из низкопробного серебра. Например, в трех могилах было найдено по 5 таких дисков, подложенных под голову, локти и пятки покойника, очевидно взамен настоящих серебряных чаш2. Иногда серебряные чаши подставлялись не под локти, а под плечи или кисти покойника.
Все примеры подкладывания чаши или их "заменителей" под определенные части тела следует рассматривать как выполнение какого-то особого обряда, не связанного с обычаем ставить в могилу сосуды с пищей3. Возможно, что и во всех остальных случаях нахождения сосудов в форме чаш около головы и локтей можно видеть выполнение этого же ритуала, тогда как наличие кувшинов и посуды иной формы, поставленных в других местах могилы, можно отнести за ст:ет обычая "погребальной пищи".

1 Левашова В. П. Белореченские курганы. "Труды ГИМ" вып. XXII, 1953 г.
2 Курганы №№ 19, 20 и 40, раек. 1896 г. у сг. Белореченской.
3 Кург. Л" 2. раск. 1897 г. близ ст. Белореченской; кург. № 7. раск. 1896 г. там же; кург. №№ 38 и 39, раск. 1901 г. близ ст. Казанской (OAK 1901 г.).


Обряд подкладывания сосудов под определенные части тела характерен исключительно для кубанских курганов белореченской культуры и имеет глубокие местные корни, связывающие его с сарматским миром1. Ни в кочевнических, ни в приморских курганах с каменными гробницами этот обряд не наблюдается, но в кабардинских курганах под Нальчиком у черепа встречались такие же 'диски, как в белореченских погребениях. Этот отголосок кубанского обряда можно рассматривать как исключение, потому что в других кабардинских могильниках, даже в богатом Каррасском, совершенно отсутствует всякая посуда.
Письменные источники об одежде адыгоз XIV-XV вв. говорят очень скупо. Интериано сообщает следующее: "-Верхняя одежда у них делается из валяной шерсти, наподобие церковной мантии, которую они носят открытой с одной стороны так, чтобы правая рука оставалась свободной. На голове (носят) шапку из того же войлока, в виде сахарной голозы. Под плащом они носят так называемые trelicci из шелковой или полотняной материи с широкими складками и собранные у пояса внизу наподобие того, как носили древние римляне. Носят сапоги и ботинки, надеваемые одни ил другие, и очень нарядные и широкие холщевые шаровары. Усы носят длиннейшие. Носят также (с собою) всегда на боку прочее езое снаряжение, а именно - огниво в красивом кожаном кисете, которые делают и расшивают женщины"-.
Несравненно полноценнее данные археологических источников. В большинстве погребений сохранились украшения, а в некоторых случаях и остатки от одежды. Особенно благоприятный материал для воссоздания костюма умерших дали раскопки Н. И. Веселовского 1896 г. в большом богатом курганном могильнике близ ст. Белореченской. По найденным здесь крупным кускам ткани реставратору Госуд. Истор. музея Е. С. Виденовой удалось реконструировать в 1950 г. покрой халата и кафтана, уточнив предварительное описание Н. П. Веселовского. Изучение этого материала показало, что одежда адыгов XIV-XV вв. является прототипом черкесской национальной одежды XIX в., причем в эпоху средневековья покрой мужской и женской одежды был очень близок. Под длинным прямого нокроя халатом с разрезными у локтя и суживающимися книзу длинными рукавами (прототип черкески и старинного женского платья) носили короткий кафтан в талию (прототип бешмета) и широкие прямые шаровары на вздержке у пояса. Рубашка, надевавшаяся под кафтан, шилась из более тонкого материала и застегивалась до самого горла. Кафтан имел стоячий воротник "козырем", полы его вверху не сходились вплот-

1 Левашова В. П. Белореченские курганы. "Труды ГИМ", в. XXII, 1953 г.
2 См. библиография, 1.


ную тую что была видна верхняя часть нижней рубашки. На груди до талии кафтан застегивался на кра-сивые пуговицы, от которых,
так же как и от петель за- стежки. шли нашивки - горизонтальные полоски из тесьмы или сложенной жгу-тиком материи (другого цвета ). служившие украшением. Они нашивались иногда почти до подола, по уже без застежек. Такого же вида нашивки с пуговица-VII украшали и халат. Верхняя одежда шилась из более тяжелой и плотной ткани (в материале Белореченского могильника - это плотный

шелк, парча, аксамитный бархат), нижняя-из более легкой (тонкая камка, тафта). Шарозары. судя по сохранившимся остаткам, делались из шелка-камки, или из кожи. Халаты и кафтаны по бортам и подолу часто обшивались узорчатой лентой-тесьмой и всегда делались на подкладке из более легкой ткани. Расцветку одежды установить трудно (так как почти все ткани, вынутые из могил, приобретают коричневую окраску), но, судя по описаниям Н. И. Веселовского1, видевшего остатки одежды в момент раскопок, пока они еше сохраняли, хотя бы отчасти, свои первоначальные цвета, это были пестрые узорчатые ткани лилового, желтого, зеленого, коричневого (красного) и синего цвета. Сохранившиеся в белореченских курганах ткани изъяты из богатых погребений местной знати и относятся исключительно к дорогим сортам привозных товаров-венецианский аксамитный бархат и парча ("золотные ткани"), китайский и иранский шелк. Очевидно, такого жо фасона была и простая одежда рядового населения, которая шилась, по описанию Интериано, из холста и шерстяной ткани местной выделки. Впрочем, и в рядовых могилах часто находят остатки шелка, потому что покойников хоронили в их лучшей, нарядной одежде. В одном из женских погребений сохранились остатки шубки из меха дикой козы. Несомненно, что меховая одежда и бурки из войлока, о которых упоминает Интериано, также широко употреблялись, как и в последующее время.

1 OAK, 1896 г.

В коллекции из раскопок белореченских курганов имеются лишь отдельные куски кожи, сохранившиеся от обуви, по которым невозможно реконструировать фасон, но при раскопках Н. И. Веселовский проследил, что это были сапоги с голенищами до колен1.
В пятигорских курганах Д. Я. Самоквасов нашел низкие башмаки типа чузяк с отдельными ноговицами2. Повидимому, адыги XIV-XV вв. носили разного вида обувь, причем иногда она украшалась вышивкой или серебряными аппликациями.
Шаровары заправлялись в голенища сапог или ноговиц, которые перетягивались под коленями ножными подвязками с пряжками и металлическими украшениями, подобными поясным.
Фасоны головных уборов мужчин и женщин значительно отличались друг от друга. В раскопках белореченских курганов были найдены мужские шелковые тюбетейки с кистью на шнурке, который свешивался с макушки, и меховая шапка типа папахи. Женские головные уборы имели вид шишака со стержнем на верхушке, увенчанным небольшим полумесяцем. Богатые уборы иногда делались из серебра3, обычные же целиком из ткани и войлока4 или из ткани с металлическим навер-шием и с привесками на цепочках5.
Навершия кабардинских женских головных уборов из Кар-раса отличались от кубанских большей высотой и тем, что у них лунница посажена рожками вниз под коническим навер шием.
Назначение такого головного убора (их находили только в могилах богатых женщин)-увеличить рост его обладательницы, выделить ее среди других. Это была широко распространенная мода эпохи. Высокие головные уборы имеют также женские "каменные бабы" половцев XI-XII вв.; в XIII-XIV вв. знатные монголки носили утрированно высокие головные уборы, называвшиеся "бокка"6, но иного фасона, чем сезерокавказские. Очевидно, фасон этих уборов (одинаковых по принципу высоты) варьировал в различных местностях, у этнически близких кубанских адыгов и кабардинцев. В современном этнографиче ском материале к фасону белореченского убора ближе всего подходит вышедшая в XIX в. из употребления адыгейская шапочка девушки-невесты и молодухи, называемая "чиличьпао"

1 OAK, 1896 г.
2 Самоквасов Д. Я. Могильные древности Пятигорского края. "Труды V археологич. съезда", 1887 г.
3 Ст. Белореченская, раек. 1896 г., курган №45; с Каррас, раск. 1883 г., курган № 40.
4 Ст. Белореченская, раск. 1896 г., кург. № 22.
5 Там же, кург. № 10 и ст. Андркжовская, кург. №11.
6 Якубовский А. Ю. и Греков БД. Золотая орда я ее падение. М.-Л.. 1950, стр. 167 - 170.

или "башня-шапка". Пережитком стержней с лунницами, укра-шавших женские головные уборы из курганов, являются шарики, птички и даже лунницы на макушке старинных адыгейских женских шапочек.
Кроме шапочек, в состав женского головного убора входили покрывала из легкой ткани с вышитой каймой, остатки ко-торых встречались в могилах.
Образцы вышивки на одежде, кошельках, кисетах и даже ножнах, находимые в курганах, говорят о высокой культуре рукоделия адыгов XIV-XV. вв. Наряду с вышивкой одежду украшали также аппликацией из листового серебра1 и кожи2, Прием отделки аппликацией дошел до наших дней в искусстве адыгейских и кабардинских мастериц3, а корни его в Прику-банье уходят в сарматское время\
Почти во всех погребениях описываемой эпохд встречаются металлические, преимущественно серебряные украшения, большей частью связанные с одеждой. К ним прежде всего следует отнести пуговицы и поясные наборы, причем у кубанских адыгов эти украшения были ярче и наряднее, чем у кабардинцев.
Для белореченской культуры характерны более крупные (эллипсовидной формы, штампованные с рельефным орнаментом, или шаровидные ажурные, филигранной техники) пугови-аы для верхней одежды и мелкие (гладкие шаровидные) для зстегивания ворота нижней рубашки. Большей частью они се-ребряные, позолоченные, но встречаются и золотые. Орнамент на крупных пуговицах самый разнообразный, причем в разных погребениях встречаются одинаковые экземпляры (типы белореченских пуговиц найдены в разных пунктах Кавказа и Кры-на). Встречаются такие пуговицы и в поволжских памятниках золотоордынского времени, но там преобладают ажурно-филигранные, а на Кавказе штампованные. В инвентаре кабардинских могильников под Пятигорском и Нальчиком преобладают гладкие серебряные (без позолоты) шаровидные пуговицы, хотя, как исключение, в некоторых курганах под Нальчиком зстречены и белореченские типы.
Пояса были необходимой принадлежностью как мужской, так и женской одежды. Они делались из шелковой ленты и украшались металлическим, большей частью серебряным, набором. На Кубани изредка встречаются и металлические пояса-цепи5. Поясные наборы состояли из пряжки, прикреплявшейся

1 Каррас. кург. № 1, ГИМ, III, 1864, 1.
2 Белореченские курганы, раек. 1896, ГИМ, -111/327.
3 Студенецкая Е. Н. Украшения одежды у кабардинцев (Ученые записки Кабардинского н.-и. ин-та". т. V, Нальчик, 1950
4 OAK, 1906 г., рис. 118.
5 Золотой пояс из кургана № 10 близ ст. Белореченской, рас копки 1896 г., и бронзовые из курганов №№ 19 и 22 близ ст. Ханской. раскопки 1906 г.

к одному концу ленты, наконечника, защищавшего от снашивания противоположный конец ее, продеваемый в пряжку, поддерживающей зтот конец обоймицы, и неопределенного количества бляшек-украшений. Пояс делали обычно не из сплошной ленты, а из нескольких ее кусков, соединенных поясными кольцами, к которым прикреплялись добавочные куски ленты или ремни, служащие для подвешивания различных предметов (ножей, мешочков и т. п.), или просто свисавшие вниз, как украшение, и заканчивающиеся тоже наконечниками. Поясные наборы из кубанских курганов, так.же как и пуговицы, богаче и разнообразнее по стилю и выделке, чем кабардинские. На Кубани наряду с поясными украшениями местной выделки часто встречаются и дорогие привозные наборы художественной работы, причем последние иногда разрогнизались (в разных погребениях находят пряжки и наконечники, составлявшие некогда, судя по орнаментации, один набор).
По технике выделки металлические части поясоз бывают литые, кованые и штампованные; в зависимости от этого они различаются и по внешнему виду.
Наиболее разнообразны по своей форме и орнаментике литые украшения.
Некоторые из этих украшений были вывезены задолго до изучаемой эпохи из Киликии, и они являются образцом художественного литья с звериным орнаментом1, которому пытались подражать в своих изделиях местные кубанские ювелиры2. Другая часть этих украшений имеет формы, характерные для золотоордынского Поволжья (крупные розетки, круглые бляхи), но некоторые типы украшений можно считать чисто местными, сложившимися на основе древних северокавказских форм сарматской эпохи; они не имеют^насколько нам известно, аналогий за пределами Кавказа.
Другую группу поясных украшений составляют вырезанные из кованой пластины серебра бляшки в виде прямоугольников, пяти- и шестиугольников и лунниц. В некоторых случаях они украшены гравировкой, но большей частью имеют гладкую поверхность, оттененную на углах шляпками гвоздиков-шпеньков, посредством которых украшения укреплялись на ленте пояса. Такого типа украшения характерны для степняков-кочевников; в белореченских курганах они встречаются реже, чем литые; для кабардинских они обычны, но отличаются меньшими размерами.

1 Р а к и т и н а К. И. Украшения из кубанских могильников. Труды Гос. Эрмитажа, т. III.
2 Находки из курганов №№ 19, 27, 28, 43, 47, 53, раскопки 1896 г. близ ст. Белореченской, и из грабительских раскопок 1895 г. близ ст. Костромской. OAK, 1896 г., рис. 43, 164, и OAK, 1895 г., рис. 156, 257.


Третья по технике выделки группа представлена бляшками штампованными из тонкого серебряного листа, небольшими по величине строго геометрической формы и рельефно-орнаментированными. Этот специфически кавказский тип, обычный для : :Е?:-:НЬЭТОТ специфически кавказский тип. обычный для Кубани, встречается также в Осетии.
Адыги и кабардинцы еще в недавнее время употребляли главным образом не надеваемые, а нашитые на одежду украшения Даже бусы не носили ожерельем, а нашивали на платье или носили под платьем как амулет.
Совершенно такую же картину представляет инвентарь белореченских курганов. Бусы находят при погребениях пооди-ночке обычно около шеи или на груди, и почти никогда в вида ожерелья. Скромный облик этих шаровидных бус-одиночек и: белого халцедона или сердолика, при обилии других дорогим украшений, говорит скорее об использовании их как амулетов Из личных украшений наиболее часто встречаются (не толькс 5 женских, но и в мужских погребениях) височные кольца или серьги. Судя по древнеосетинскому головному убору из погребения у Махческа1, где серебряные серьги были нашиты и; шапочку, можно полагать, что и височные кольца и кубанскш и кабардинских курганов в основном являлись принадлежно-стью головного убора, а не самостоятельным украшением. Укра-шения этого рода строго разделяются на мужские и женские. причем форма плоских "сереп или височных украшений чистс местная, кавказская. Они делались преимущественно из золота. В белореченской курганной группе височные кольца были найдены в 60 погребениях (из 72, содержавших находки) и в 5? случаях они были золотые; в курганах близ с. Каррас золотые височные кольца составляли 45 процентов, тогда как остальные украшения в каррасских курганах почти исключительно серебряные.
Перстни и браслеты встречались сравнительно редко и только в богатых погребениях; браслеты найдены исключительно, а перстни преимущественно в женских могилах.
Из 19 перстней, найденных в курганах близ ст. Белореченской, 15 золотых, причем большинство их, невидимому, местной выделки. Они представляют тип пластинчатого кольца с плоским щитком, украшенным гравировкой, подражающей надписям перстней-печатей, широко распространенных в эту эпоху Встречаются также экземпляры художественной работы, повн-димому, привозные, итальянские.
Среди браслетов, найденных в белореченских курганах, преобладают золотые. Все они пластинчатые, без всяких вставок, украшенные скромным орнаментом. Найденная в одном и:-курганов пара серебряных витых браслетов со вставками крас-

1 "Материалы по археологии Кавказа", т. VIII.

ного стекла и парчовый браслет с серебряными застежками относятся к типичным украшениям золотоордынского Поволжья.
Характерно, что среди украшений, надеваемых отдельно, в белореченском курганном инвентаре преобладают золотые, а среди украшений, связанных с одеждой, серебряные. Очевидно, вследствие этого все застежки, из какого бы материала они ни были, называются у адыгов словом "серебряная застежка"1.
Таким образом, мы видим, что типы адыгейской одежды и сзязанные с ней украшения сложились в основных чертах уже к XIV-XV вв.
Анализ могильного инвентаря позволяет сделать ряд выводов о жизни и быте складывавшейся адыгейской народности позднего средневековья.
Различие между районами левобережья Кубани (территория белореченской культуры) и приморской полосы выражено в устройстве могил и в их содержимом. Кубанский материал говорит о широких торговых связях населения (главным образом с колониями Крыма) и о мастерстве местных ювелиров, а приморский-о земледельческом характере культуры этого района, где тоже встречаются находки иноземных товаров, но в меньшем количестве,, чем на Кубани. Это различие в культуре было замечено еще современниками. На каталонской карте XIV в.2 бассейн Кубани подразделен на две области: западная - "Маузехия" и восточная - "Абазехия".
Абазехия совпадает с бывшей территорией расселения абадзехов, предкам которых в основном принадлежат памятники белореченской культуры. Памятники низовьев Кубани и приморской полосы принадлежат племенам, жившим в районе Анапы и несколько южнее ее, т. е. натухайцам, шапсугам и другим адыгейским племенам, занимавшим земли по восточному берегу Черного моря. Что же касается курганов под Нальчиком и Пятигорском, то они принадлежат предкам кабардинцев3.
Вклинившиеся в адыгейские памятники кипчакские погребения (с конем или с конскими вещами) и находки среди оружия адыгов вещей кочевнического типа (крупные стрелы, гравированные костяные накладки колчанов и т. п.) говорят о связях адыгов с соседями-кочевниками. Женские головные уборы 'варианты монгольской "бокки"), золотоордынские монеты,

1 Студенецкая Е. Н. Украшения одежды у кабардинцев. Ученые записки Кабардинского н.-и. ин-та", т. V. 1950 г.
2 Фелицын Е. Генуэзские и венецианские карты кавказских берегов Азовского и Черного морей XIV и XV столетий, "Кубанский сборник", т. V. Екатеринодар, 1899.
3 Самоквасов Д. Я. Могильные древности Пятигорского окр. "Труды V археологического съезда", 1887 г.


украшения типа поволжских и следы кирпичного свода в одной" из могил белореченской группы указывают на связь с Золотой ордой, данниками которой являлись адыги. Пышные погребения местной знати свидетельствуют о том, что социальная верхушка адыгейского общества не страдала от татаро-монгольского ига, которое целиком легло на плечи трудового населения. Повидимому, местные князья сумели найти общий язык с татаро-монголами, заручиться ханскими ярлыками и, став вассалами Золотой орды, оставались почти полноправными хозяевами1 на своей земле, собирая с родичей дань татаро-монголам. Об этих зажиточных слоях населения Интериано говорит: "В домах у них имеются массивные золотые чаши стоимостью от 300 до 500 дукатов (я говорю о знатных), также и серебряные, из которых они пьют с величайшей торжественностью"1. Эти чаши и сохранились до нашего времени в погребениях белореченских, курганов.
Но адыги не отатарились, как кипчаки. Их культура оставалась самобытной, об этом говорят и национальный костюм, и местные типы украшений, и своеобразный обряд погребения,, имеющий глубоко местный характер. Присутствие же мусульманских вещей является показателем не исламизации, а широко распространенной в эту эпоху мусульманской моды, которой подвержено было высшее общество даже христианских закавказских государств (Армении и Грузии) и которая шла не от татаро-монголов, а из стран Переднего Востока.
Археологический материал и показания Интериано по вопросам материальной культуры адыгов XIV-XV вв. подтверждают положение о том, что перед нами классовое общество, вступившее в стадию феодализма, но не порвавшее еще со старыми обычаями родового строя.
§ 5. Христианство в Адыгее и его пережитки.
Мы уже останавливались на вопросе о раннем проникновении христианства в Адыгею.
Не только греческое духовенство орудовало на Западном Кавказе. Миссионерская деятельность представителей римского папства являлась немаловажным орудием в руках европейских колонизаторов. В начале XIII века были основаны ордены францисканцев и доминиканцев, главным образом для миссионерских целей. Эти ордены сделались главным рычагом деятельности римского миссионерства вплоть до XVI века, когда их сменили иезуиты.
Итальянские колонии XIII-XV вв. сделались опорой римского миссионерства среди народов Причерноморья. В начале


1 См. библиография, 1.

богослужебных книг. Церковная служба совершалась на греческом языке, непонятном для большинства.
Под влиянием христианства святые греческой церкви, во главе с Георгием, под разными местными названиями наполняли ряды пантеона адыгейских божеств и народных героев. Однако старые воззрения от этого мало изменились, приняв лишь внешнюю христианскую окраску.
По народным преданиям, от греческих священников и епископов произошли некоторые дворянские роды в Адыгее1.
Следы христианства у адыгов ясно видны в некоторых празднествах и постах, соблюдавшихся до сравнительно недавнего времени.
Даже в XIX веке, несмотря на усилившееся влияние ислама, христианство продолжало еще пережиточно бытовать в виде различных обрядов и постов, потерявших свой первоначальный смысл2.
Культ крестов ("къащ", "джор") является ярким доказательством былого распространения христианства у адыгов. Этот культ тесно переплетался с магией.
Название дней недели доказывает, что адыги когда-то были христианами. Например, воскресенье называлось у них "тхьау-маф", т. е. "светлый бог" и в этот день воздерживались от работы. Название среды ("бэрэскэжъый") и пятницы ("бэрэскэ-шхуэ", "бэрэскэшху", "бэрчэшху"), как полагают-, связаны с памятью о культе Параскевы. Празднование дня нового года {"илъэс"), пасхи ("ут1ыжь"), соблюдение мясопуста ("лыу-мышх"), сыропуста ("къуаяшта") и т. п. также говорит о распространении у адыгов христианства.

С XIII века адыгейские племена начали складываться в народность. Этот процесс шел мучительно замедленным темпом.
В период с XIII по первую половину ХМ века, а также много позже, в Адыгее наблюдаются раннефеодальные отношения. Развитие Адыгеи шло неравномерно. Но, очевидно, в то время не было значительных различий между отдельными группами племен. Патриархальные элементы еще густой сетью опутывали все общественные отношения адыгов. Однако социальное

1 Каменев В. Развалины церкви Св. Георгия, открытые на реке Белой. "Куб. войсков. вед.", 1869, № 6: Дополнительн. заметки к ст. Дьячков а-Тарасова "Сентинский храм". "Кубанский сборник", т. V, стр. 4-6; П р о з р и т е л е в Г. Древние христианские памятники на Сев. Кавказе. "Сборник сведений о Сев. Кавказе", т. I, стр. 7.
2 X а з р о в И. Остатки христианства между закубанскими племенами, прошедшее и нынешнеее состояние их нравов. "Кавказ". 1846, № 40.


расслоение и эксплуатация были уже налицо, следовательно, уже имела место классовая борьба, хотя и в самых ранних своих формах.
Источники освещают борьбу адыгов против генуэзского гнета, получившую довольно широкий размах.
К событиям внешней истории Адыгеи XIII - первой половины XVI вв. относится колониальная экспансия Генуи и агрессия Золотой орды.
С конца XV века намечается начало нового этапа в международном положении Адыгеи. Прекращают свое существование византийская империя и генуэзские колонии на Черном море. Победа феодальной Турции и возвышение Крымского ханства создают серьезную угрозу для самобытного существования Адыгеи.
С середины XVI века границы русского государства вплотную подошли к Предкавказью. В связи с образованием русского централизованного государства и укреплением его мощи создается новая международная ситуация на Кавказе.

X