Г лава седьмая


Усиление англо-турецкой агрессии на Северо-Западном Кавказе и борьба с нею. Стремление адыгов к закреплению добровольного присоединения к России


§ 1. Антинародная, реакционная роль ислама


До конца XVIII века ислам не получил большого распространения на Кавказе, его приверженцами были лишь отдельные представители полуфеодальной знати. Основная масса народа сопротивлялась распространению ислама. Но уже к концу XVIII века насильственным путем навязанный ислам несколько упрочил свои позиции на Кавказе. Цен-
тром распространения ислама между адыгами сделалась Анапа, и с тех пор в горах начали строить мечети и стало увеличиваться число магометанского духовенства. Постепенно власть мусульманского духовенства все более усиливалась. Представителями мусульманского духовенства (муллами и кадиями) были в основном турки а потому ислам укреплял власть той части феодально-родовой знати, которая ориентировалась на Константинополь.
Поскольку ислам,являясь, как и всякая другая религия, опиумом для народа, отвечал интересам эксплуататорского класса, часть адыгейской знати сделалась проводником ислама в Адыгее. Ревностными последователями ислама сделались и некоторые кабардинские феодалы, подкупленные турецкими агентами. Турция добилась принятия абадзехами в 1825-1829 гг. шариата и признания султана главою веры. Но в массе абадзехи не были фанатичными поклонниками ислама, они даже не всегда платили эфендиям причитающиеся им налоги, т. е. десятину. "Много абадзех не следует учению корана, они удержали привычки идолослужения, жертвуют ветрам, чтут священные леса и в распрях предпочитают суд по обычаям".1
В Шапсугии ревностными мусульманами являлись, главным образом, дворяне, ведшие работорговлю.
Представители народных масс адыгов, так же как и раньше, редко становились настоящими правоверными мусульманами. Среди них преобладали доисламские и дохристианские народные верования, причудливо смешанные с остатками христианства. У народа мало было средств выбраться на широкую дорогу просвещения. Этому мешали его враги, которые вынуждали адыгов вести веками военный образ жизни.
Несмотря на все старания Турции и крымских ханов, ислам не пустил глубоких корней среди адыгов. Распространение ислама ограничивалось не только, некоторыми социальными слоями населения, но и определенными районами. Турецкие' агенты, пользуясь отсталостью и неграмотностью 1дыгов, пытались обманным путем завлекать их в сети ислама.
Старики-горцы рассказывали Каменеву в 60-х годах XIX века: "У нас одни муллы и кадии мусульмане, но они из Турции или из ногайцев; муллы из адыг недоучиваются; мы же умеем делать намазы только; два человека из тысячи нас читают коран"2.
По наблюдениям Ф. Юхотникова (I860):"...Простолюдин-черкес-плохой магометанин... Из своих молитв он столько же понимает, сколько и мы, именно -одно слово аллах; остальное для него темно и недоступно...*3
Замечательные качества адыгов, их трудолюбие, способность к глубокому восприятию просвещения, любовь к свободе подавлялись как внешними, так и внутренними врагами, насильниками и эксплуататорами. Но народ был мудр, он всеми силами боролся и с религией.
"Черкесы и убыхи,- писал Карлгоф в середине XIX века. - считаются мусульманами, но настоящие мусульмане составляют незначительную часть народонаселения; это преимущественно люди, находящиеся в сношениях с турками по торговым делам и семейным связям; в большей же части народа, особенно в низших слоях, религиозные верования состоят из смеси остатков христианства и язычества"4.
Антимулльские поговорки адыгов, рассказы, в которых высмеиваются скупость и жадность мулл, их постоянная за-

1 ЦВИА, ВУА. д. № 51. Из журнала плен, шт.-кап. бар. фон Торнау о быте абадзсхов, л. 36.
2 КаменевН. Развалины церкви св. Георгия. "Куб. войск. Вед.". 1869, № 36.
3 Юхотников Ф. Письма с Кавказа (1860). "Русское слово", т. IV, 1861, стр. 13-14.
4 Карлгоф Н. О политическом устройстве черкесских племен. Русск. вестн.", т. 28, I860, август, кн. 2-я, стр. 533.


бота обманывать народ свидетельствуют об антиисламских настроениях широких народных масс Адыгеи.
Ислам содействовал проникновению в Адыгею арабского языка, но не живого, разговорного, а коранического. Основной пласт заимствований - это арабизмы, выражающие религиозную мифологию и мусульманскую мораль.
С распространением ислама связано заимствование собственных имен, вроде: Мыхьамэт, Умар, Дауд, Сэлмэн, Ме-рем, Айшет и др.
Язык корана изучали лишь в духовных школах (медресе), где дело ограничивалось изучением корана и правил мусульманской религии. В практическую жизнь арабское письмо не проникло, ибо оно было чуждо духу адыгейских племен.
В середине XIX века начала появляться документальная письменность на арабском языке, не получившая, однако, широкого распространения. Духовенство Адыгеи было представлено: эфендиями или кадиями (т. е. священникам) и их помощниками-муэдзинами (дьячками). В медресе обучались сохтэ (сэхъутэ) и еджако (еджак1о). Первые находились на второй ступени обучения после корана, вторые - на первой ступени, они изучали коран.
Муэдзин обязан был созывать правоверных на молитву и в случае отсутствия эфенди подменять его. По своим правам духовенство приближалось к положению дворянства, а иногда и князей.
В духовное сословие могли вступать лица из всех сословий, даже зависимые, но только с разрешения их владельца. Лица княжеского и дворянского сословий редко поступали в духовное сословие. Часто в него шли азаты-вольноотпу-щенники.
Обязательным условием для лиц, вступающих в это сословие, являлось знание арабского языка и корана. Изучив арабский язык и коран, учащийся подвергался испытаниям. Достоинство эфенди давалось верховным муфтием - главой мусульманского духовенства, проживающим в Константинополе, тем, "которые сделались известными довольно твердым, подробным знанием корана, непоколебимыми в правилах магометанской религии, сведущими даже в политике магометанской и получившими достаточное образование в турецких училищах."1 Это была группа, близко стоявшая к феодальной знати Адыгеи, особенно к тон части, которая придерживалась протурецкой ориентации. Духовенство было закоренелым противником всякого прогресса.


1 Сведения об обычаях и сословиях горцев, § 28. 2 Сведения об обычаях и сословиях горцев, § 27.


Мусульманское духовенство, тесно связанное с Турцией, оыло активным проповедником "священной войны" против России.
Пользуясь почти теми же правами, что и князья, все лица духовного звания могли иметь рабов, приобретать и распоряжаться ими и их имуществом по своему усмотрению. Духовенство пользовалось рядом привилегий. Проступки духовенства разбирались только представителями их сословия. Никто из представителей мусульманского духовенства не платил дани. Они могли переходить из аула в аул любого племени.
Духовенство исполняло приказания князей и дворян только по светским делам. Проводилось своеобразное разделение властей на светскую и духовную.
Ислам отрицательно отразился на развитии хозяйства Адыгеи. Многочисленные денежные и натуральные платежи в пользу мечетей, духовенства и бедных ложились тяжелым гнетом на плечи народных масс. Помимо "зекята" (1/40 денежной наличности) и "ушыра" (1/10 с урожая зерна), были распространены всевозможные платежи. Так, духовенство получало определенную плату за совершение "духовных треб". Сверх того оно получало налог в свою пользу с каждого дома. За совершение религиозных обрядов эфенди получали от князя плату скотом, овцами и лошадьми, от дворян и крестьян - по одной корове, а иногда и лошади.
За погребение князя эфенди получали 30 голов скота и лошадь; за погребение дворянина плата была от 7 до 15 голов скота или одна лошадь, за погребение тфэкотля-одна и более голов скота.
Эфенди делили меньшую часть доходов между своими помощниками.
Ежегодный налог с каждого адыгейского аула в пользу духовенства состоял из одной сажени дров, арбы сена, десятой мерки различных хлебов, одной овцы (с сотни), одной головы от 60 голов крупного рогатого скота, одной лошади с 60 голов, одной сапетки (улья) пчел от 10, десятой луковицы, десятого кочана капусты, а из домашней птицы им давали по их просьбе сколько кто может.
Разоряли хозяйство и обязательные жертвоприношения, особенно в праздники - курбан-байрам и др. Мелкими подачками беднякам старались искусственно прививать чувство покорности и благодарности духовенству.
Кроме того, эфенди получали большие суммы при решении дел по шариату. Они не брезговали ничем и не знали чувства жалости и сострадания.
Духовенство сеяло в народе чувство бессилия перед природой и поддерживало всевозможные суеверия. Мусульманское духовенство способствовало укреплению вла-

сти феодалов, воспитывало народ в духе покорности и надежды на вознаграждение на том свете. Духовенство следило за "благонадежностью" адыгов, за регулярным посещением мечети и, в необходимых случаях, ставило вопрос об удалении "нежелательных" лиц.
Эта реакционная группа душила всякое проявление местной культуры и патриотического сознания, ставя во главу своей пропаганды "священную войну" против "неверных" В этой войне духовенство было самым фанатическим и антигуманным элементом.1
В период русско-турецких войн последней четверти XVIII - начала XIX веков усилилась пропаганда мюридизма турецкими правящими кругами.
Султанская Турция, инспирируемая Англией, направляла на Кавказ своих агентов для проповеди мюридизма с тем, чтобы под флагом "священной войны" поднять народы Кавказа против России.
Известно, что потерю Крыма в 1783 г. турецкий султан стремился восполнить усилением своих позиций на Северном Кавказе. После воссоединения Крыма с русскими землями султанская Турция перебрасывает антирусские группы из Бахчисарая в район Анапы, Суджук-кале, в районы черно-морского побережья Кавказа. Следовательно, борьба с турецкой агрессией далеко не была окончена. Она приняла другие формы и переместилась из Крыма на Кавказ.
§ 2. Усиление турецкой агрессии в Адыгее. Стремление адыгейского народа к закреплению добровольного присоединения к России.
Рассматриваемый период истории Адыгеи - один из сложных и своеобразных. Этот период, как никогда до того времени, был тесно связан с общерусской и всемирной историей международных отношений.
Наполеон, ведя войну с Англией, Россией и другими европейскими государствами, стремился установить свое мировое господство. Русско-иранская война 1804-1813 гг. и русско-турецкая война 1806 -1812 гг. являются звеньями


1 В демократическом журнале .Русское слово" за 1861 г. была помещена историческая статья о Турции, в которой говорилось, что ислам отвергал умственное развитие и свободу мысли. Из этого религиозной) деспотизма .должна была возникнуть отвратительная государственная система-наличие в семействе и обществе насилия над совестью и разумом, братоубийство во дворце, детоубийство в гаремах, невольничество на рынках, повсеместное рабство, нищета, и над всем этим необходимая власть военного визиря или султана. Его любимцы расстроили государство, а побимицы расстроили его здоровье".

в одной цепи наполеоновских захватнических войн. Анти русские интриги и происки французских агентов во многом определяли сравнительно продолжительный характер указанных войн. Успех России в этих войнах мог укрепить ее позиции на Кавказе.
Мирное разрешение грузинского вопроса в 1801 году посредством присоединения Грузии к России имело огромное значение для укрепления русско-грузинских отношений: присоединение Грузии позволило России объединить ее закавказские территории и положило конец иранским и турецким набегам на Грузию. Это имело прогрессивное значение. В истории Грузии началась новая эра.
К началу XIX столетия отдельные части Кавказа резко отличались своим социально-экономическим и политическим строем и уровнем культурного развития.
Почти все Закавказье представляло собой аграрную область с более или менее развитой торговой жизнью у берегов Черного и Каспийского морей, с крепкими еще феодально-крепостническими порядками в центре и патриархально-родовыми отношениями в отдельных горных районах.
Этнически Закавказье делилось на Грузию, Армению и Азербайджан. Все Закавказье, за исключением Восточной Грузии с столицей Тбилиси, находилось под тяжелым гнетом султанской Турции и шахского Ирана.
Северо-Восточный Кавказ (Дагестан) с его феодальными и полупатриархально-полуфеодальными отношениями раздирала междоусобная борьба отдельных владетелей - ханов, шамхалов и беков. Часть из них - шамхал Тарковский и др., по примеру кубинского Фатали-хана, ориентировались на сближение с Россией.
Кабарда, Северная Осетия и Адыгея экономически и политически издавна тяготели к России, получали от нее помощь в их борьбе против исконного врага народов Кавказа - султанской Турции и ее вассала - крымского хана. Турцию, в свою очередь, направляла в ее действиях Англия. Английские колонизаторы имели большой опыт по использованию чужих рук для достижения своих агрессивных целей. Не случайно вырвалась однажды фраза у английского политического деятеля Питта: "Англия не просуществовала бы и трех недель, если бы две недели были бы справедливыми". "Жажда денег заглушает в богатом англичанине всякое сознание справедливости. Из-за денег он готов вешать других. Жажда денег была главным побуждением Англии к распространению ее колонизации и к истреблению целых рас на земном шаре."1

1 Журнал "Русское слово" за 1855 год, отдел II, стр. 5.

Несмотря на свои союзные отношения с Россией в период наполеоновских войн, Англия не прекращала враждебных действий против России.
Усиление России в Грузии вызвало недовольство в стане иранских и турецких захватчиков, за спиной которых стояла Англия.
Английская дипломатия пускала в ход все, чтобы помешать установлению мирной жизни на Кавказе. Английские колонизаторы не могли мириться с усилением позиций России в Грузии, в которой с приходом русских войск водворилась безопасность от внешних врагов.
Опустошительные набеги шахского Ирана и султанской Турции стали невозможны. Народ был избавлен от постоянных военных набегов и грабежей.
Но англо-французские агенты не оставляли своих надежд на захват кавказских территорий. Англия проводила двойственную политику по отношению к России. Одной рукой она связала себя с Россией единой антинаполеоновской коалицией, другой рукой продолжала интриги на Кавказе против России, будучи не против того, чтобы Россия увязла в войне с Турцией в тот период, когда шла русско-иранская война. Под нажимом Англии Турция начала войну против России в 1806 г.
Таким образом, русско-иранская война (1804-1813) сливалась с русско-турецкой войной (1806 - 1812). В свою очередь, эти войны тесно были связаны с наполеоновскими захватническими войнами. Русским войскам (опиравшимся на поддержку грузинского, армянского, азербайджанского, кабардинского, осетинского и дагестанского народов) удалось в 1810 году освободить от турецкого ига Абхазию с городом Сухуми и грузинскую землю с городом Поти. В этом деле участвовали черкесы (адыги).
В 1812 г. адыги и кабардинцы участвовали в создании специального ополчения, предназначенного для борьбы с наполеоновской Францией. Вскоре последовало присоединение к России Имеретии, Мингрелии и Гурии. С занятием русскими войсками черноморских портов хозяйственная жизнь Грузии получила благоприятный импульс для своего развития.
По Бухарестскому миру (заключенному 16 мая 1812 года) за Россией закреплялось Черноморское побережье от устьев реки Бзыби до Риона общим протяжением в 200 км. Редут-кале и Сухуми превращались в опорные стратегические пункты России против турецких агрессивных посягательств.
Вследствие надвигавшейся военной опасности со стороны Наполеона, России не удалось полностью парализовать турецкое влияние на части Черноморского побережья. Анапа была снова возвращена Турции. Этот пункт издавна был сборищем разного рода авантюристов, диверсантов, англо-турецких агентов, целью которых было толкнуть адыгов на путь истребительной войны (газавата) с русскими и тем самым обеспечить интересы Англии и Турции в этом районе. Иран также долго не отказывался от своих колониально-ассимиляторских притязаний на Восточную Грузию. Лишь после успешных побед русских войск ПО Гюлистанскому миру 1813 года Иран признал присоединение к России ханств Карабахского, Ганджинского. Шекинского, Ширванского, Дербентского, Кубинского и др.
Только России предоставлялось право держать военные суда на Каспийском море.
Россия могла теперь соединить свои закавказские владения с северо-кавказскими. Но практически к этому можно было приступить лишь после победы над наполеоновской Францией.
В присоединенных территориях Кавказа царизм проводил жестокую колониальную политику. Широкие народные массы Грузии, Азербайджана и Дагестана, Кабарды и Осетии оказались под двойным невыносимым гнетом русского царизма и местных феодалов. Неимоверно усилился также гнет царизма и над русским народом. Крестьянство время от времени отвечало на усиление этого гнета стихийными восстаниями.
Крестьянские движения повсюду на Кавказе своим острием были направлены как ПРОТИВ царизма, так и против местной феодальной знати. Крестьянские движения, несмотря на всю их ограниченность, носили антифеодальный характер и их не следует смешивать с мюридистским движением.
В целях укрепления своих позиции на Кавказе царизм создает крепости, форты, увеличивает гарнизоны войск и всячески поощряет казачью колонизацию, особенно на Северном Кавказе.
Активным проводником этой политики был генерал А. П. Ермолов, который применял грубейшие формы угнетения местного населения. Он был жестоким проводником колониальной политики царизма. Но обстоятельства заставляли его действовать и другими средствами. На Северном Кавказе в широких масштабах начали раздавать земли казакам, их старшинам и чиновникам. Ермолов вынужден был провести ряд мер по урегулированию отношений между ме-стными феодалами и крестьянами в интересах усиления царской власти, русского и местного кавказского дворянства, водились русские законы, по которым воспрещалась кровная месть и продажа людей в рабство. С этой целью на Черном море русские корабли задерживали турецкие суда, на которых увозились из Адыгеи рабы для продажи их

в Турцию. Красивые адыгейки оценивались на невольничьих рынках в первой половине XIX века в три-четыре тысячи рублей; Английский разведчик Белль всячески оправдывает постыдный торг людьми.
Царская администрации, несмотря на ее колониальный характер, способствовала развитию ремесел, шелководства и рыбных промыслов на Северном Кавказе. На Кавказ проникала более высокая земледельческая культура. Народы сближались, дружили между собой, несмотря на противодействие царизма и местной феодальной знати.
Усиление русского влияния на Кавказе вызвало резкое недовольство Англии. Уже в 1815 году английские офицеры-разведчики и турецкие муллы в Нагорном Дагестане. Чечне и горных районах Адыгеи начали устанавливать связи с работорговцами, разбойничьими абреками и мусульман-ско-феодально-патриархальной знатью, распространителями шариата. Английские офицеры-разведчики доставляли в эти районы по горным тронам оружие и боеприпасы. Для противодействия русским войскам турецко-английскими агентами разжигалась ненависть между русскими и горцами. Турецкие муллы яростно проповедовали среди отсталого и забитого горского населения газават, хитростью и вероломством пытались завлечь народ в сети ислама и в его разновидность -м юридизм.
Султанская Турция ставила своей целью иметь в каждом ауле своих судей и мулл. По словам Белля, султан своими фирманами распределял мулл по адыгейским аулам.
В течение длительного периода адыгейское побережье являлось ареной борьбы между крупными государствами.
"Буржуазная цивилизация развилась вдоль морских берегов и по течениям больших рек. Земли же, лежащие в глубине материка, и особенно неплодородные и труднопроходимые горные страны сохранили и варварство и феодальный строй."1
Для объединения Адыгеи в единое политическое целое не было еще ни экономических, ни политических предпосылок. Зачаточные элементы государственной системы распространялись в Адыгее на сравнительно узкие пределы и имели ограниченный круг действий. Складывание и оформление этих элементов характеризовалось в жизни Адыгеи возникновением целого ряда функций - межплеменных союзных договоров, общеилеменных учреждений (совет военачальников, судей, князей), договоров по обмену пленных и урегулированию пограничных инцидентов, зачатков таможенной системы. Основным в этих зачатках государственности было складывание аппарата принуждения боль-


1 Маркс К. иЭнгельс Ф. Соч., т. V, стр. 250-251.


шинства населения в интересах меньшинства. Но и здесь классовая дифференциация часто прикрывалась патриархальными отношениями. Тем не менее, родовые учреждения, несмотря на свою живучесть, подвергались сильному разложению. На общих собраниях князья и дворяне (орки) гадились, как правило, первыми, а тфэкотли - последними. Крепостные (пшитли) стояли, пока все другие не садились. Вместе с тем развивалась и усиливалась классовая борьба. "Преимущества принадлежности к богатому и могущественному союзу и невыгоды принадлежности к слабому союзу так велики, что это не может быть сглажено никакими личными качествами",-свидетельствует очевидец 30-х годов XIX века Лонгворт1.
На этот факт указывают и другие источники2. Губительные последствия турецко-татарской агрессии, продолжавшейся веками, сказывались во всей общественно-политической жизни адыгов. Султанская Турция своей захватнической политикой на Северо-Западном Кавказе сделала невозможными какие-либо нормальные условия для мирной жизни.
Султанская Турция всеми средствами пыталась вернуть свои утерянные позиции в Крыму с тем, чтобы южные районы России попрежнему являлись источником грабежа и наживы турецко-крымских ханов.
На адыгейские племена ели in ком сильно было давление извне, со стороны султанской Турции.
Известно, что в 1783 году Крым был присоединен к Российской империи. Крым, как исконная земля России, был возвращен. Былая вассальная зависимость кубанских народов от крымского ханства переходила к державе, подписавшей Кучук-Кайнарджийский трактат. Но Крым стратегически был тесно связан с Кавказом. Следовательно, занятие побережья Черного моря той или другой стороной могло быть решено только силой.
Султанская Турция после двух неудачных для нее войн второй половины XVIII века пыталась любой ценой сохранить за собой влияние в прибрежных частях Адыгеи. Этого не мог скрыть английский разведчик Белль, питавший уважение к восточным формам правления. По его наблюдениям, влияние ислама простиралось, главным образом, вокруг турецкой крепости Суджук-кале, а далее преобладал религиозный синкретизм, т. е. смесь языческих, христианских и отчасти исламских религиозных воззрений.


1 См. библиография, 10, р. 234.
2 "Краткий обзор горских племен, живущих за Кубанью и вдоль восточного берега Черного моря". ЦВИА, ВУА, д. N& 18511, л. I-18
.

По Ясскому трактату 1791 года, Турция обязалась сдерживать набеги своей агентуры на казачьи станицы, но Порта не была в этом заинтересована. Она стремилась к тому, чтобы со всей силой разжечь пламя войны на берегах Кубани. Турки, тайком доставляли адыгам порох, свинец и все. что было нужно для борьбы с Россией1. Принимая эту помощь, адыги не хотели быть зависимыми от Турции или какого-либо другого государства.
Базой распространения турецкого влияния являлась сильная крепость Анапа (выстроенная в 1781 году) -ключ к северо-восточным берегам Черного моря. Но адыгейские племена с большим недоверием относились к анапским властям и сделали все возможное, чтобы не допустить возведения турецких укреплений в других местах Черноморского побережья. Но адыгейские племена ослаблены были как внутренними раздорами, так и внешними войнами. Адыгейские племена оказались в фокусе борьбы между Россией -с одной стороны, и Турцией с Англией-с другой.
Турецкие агенты пытались при помощи внедрения ислама и разжигания межплеменной вражды утвердить свое господство. Турция добивалась возврата своих утерянных позиций и мечтала превратить Северо-Западный Кавказ в неприступный барьер против Российской империи. Турецкие паши постепенно расширяли свои укрепленные пункты на Черноморском побережье.
После заключения Бухарестского трактата (1812) турецкий намесгник- анапский паша-стремился установить свое влияние в Адыгее. Посредством рассылки мулл и судей он хотел закрепить за собой функцию посредника в решении споров между черноморскими казаками и адыгами.
Но для этого нужно было пользоваться доверием адыгов, чем не располагал ни анапский паша, ни сама Турция. Влияние Англии и Турции на адыгов держалось до тех пор, пока они обещали им помощь. За пределами этой цели-получить помощь-адыги не признавали ничьего влияния. В условиях непрекращавшейся англо-турецкой агрессии такое положение не могло сохраняться долгое время. Турция держала под постоянной угрозой Грузию, присоединившуюся к России в 1801 году. Россия не могла сохранить за собой Закавказье, не присоединив Черкесию и Дагестан. С другой стороны, Черкесии грозило турецкое порабощение. В этих исторических условиях единственно правильным решением для адыгов было остаться в составе Российской империи, которая могла положить конец англо-турецкой аг-


1 ЦАВП -МИД, Главный архив, д. JV° 6, донесение Критского Нессельроде. Кавказский сборник, т. XXX, стр. 23.

рессии и обеспечить адыгам мирные условия жизни. Значительная часть адыгов, так называемых мирных черкесов, давно поняла важность дружественных отношений и торговых связей с русскими. Из их среды исходила инициатива сохранения установившихся исторических связей с Россией. Как бы ни велики были препоны царизма, народы сближались между собой.
Сами адыги на своем опыте убеждались в необходимости единения с русским народом, который протягивал им свою бескорыстную руку. Испытав в течение веков разорительные нашествия крымских ханов и турецких захватчиков, адыги, несмотря на колониальную политику царизма, стремились остаться с Россией.
§ 3. Проекты воссоединения отдельных частей Адыгеи с Россией.
Адыгея занимала место своеобразного барьера между султанской Турцией и Россией. Временами Турции удава-лось отрывать от России отдельные части Адыгеи, которые в последующие периоды стремились вновь присоединиться к России. Агрессивные притязания султана тормозили объединение адыгейских племен. Эти трудности сознавались и вождями- племен. Многие из них добивались единства. Все чаще и чаще происходили народные собрания не только по родам и отдельным племенам, но и объединенные-с участием представителей от значительной части населения адыгейского побережья.
На этих союзных народных собраниях собирались опытные старшины и тфэкотли, которые обсуждали внутренние дела, вопросы войны и мира. Не раз возникали споры о знешней ориентации Адыгеи. Внутри этих собраний боролись, как правило, две группы - туркофильская и руссофильская.
Первая группа была представлена турецкой агентурой- муллами, работорговцами, ведшими торговлю с Турцией. Во второй, руссофильской, группе ведущую роль играли тфэкотли из адыгейского населения сопредельных с Россией районов. Эта основная часть адыгейского народа, будучи заинтересованной в торговле с Россией на меновых дворах, в продаже корабельного и другого леса русским властям, старалась избавиться от всякого турецкого влияния. В тех исторических условиях только такая линия отвечала интересам адыгейского народа.


1 В. И. Ленин. Собр. соч., т. 5, стр. 283. 2 В. И. Ленин. Соч., т. 27, стр. 162.


софилов в Адыгее. Адыги, заинтересованные в мире с Россией, жаловались ему на притеснение со стороны турецкого султана, указывали на необходимость обеспечения безопасности и на необходимость прекращения междоусобной борьбы между отдельными племенами.
"По всем сим обстоятельствам,- писал Селим-Гирей Александру I,- некоторые из почетнейших фамилий и многие из простого народа присылали ко мне доверенных с убедительною просьбою, чтобы я был ходатаем перед престолом всеавгустейшего монарха о принятии их в покровительство и верноподданство Российской державы".1
Проект присоединения Адыгеи к России начинался с изложения внутреннего и внешнего положения Адыгеи. В этой части проекта указывалось наличие "внутреннего бессилия черкесского народа", "междоусобных распрей" и что все это неизбежно приведет к "разрушению порядка" и усилению в Адыгее Оттоманской Порты. Видя это, Селим-Гирей вместе с преданными ему адыгейскими представителями, подобно прочим сопредельным народам, решил повергнуть адыгейский народ "во всероссийское подданство способом самым легким и без помощи оружия."- Султан Селим-Гирей вместе с другими местными правителями, отражая мнение народных масс, видел в присоединении Адыгеи к России залог безопасности от притязаний и жестокостей Оттоманской Порты, надеясь также этим актом доставить "сему храброму народу - благоденствие под скипетром великого монарха России"'1.
Проект присоединения Адыгеи к России включал следующие важнейшие экономические и политические пункты.
1. Открывалась свободная и беспошлинная торговля между адыгами и Россией в портах Кизыл-Таш, Бугазе, Некурбеке и Коркуе.
В этом проекте на первый план выдвигались интересы на-тухайцев и других пограничных с Россией адыгейских племен.
2. Россия по своему усмотрению отводила во владение Адыгеи "свободные пустопорожние места из земли, прилежащей к Черному морю, для постоянного распространения скотоводства".4
3. Чтобы приохотить переселенцев на правый берег Кубани, намечалось отвести им плодородную землю для хлебопашества и на несколько лет предоставлялась льгота от уплаты податей.1 Таким образом, царское правительство должно было предоставить адыгам, переселявшимся на правый берег Кубани, целый ряд льгот и преимуществ.


1 ЦАВП - МИД. Главный архив, дело № 4, л. 3 - 4.
2 То же, л. 5.
3 То же. л. 6.
4 To же, л. 6.
5 То же, л. 6
.


4. "Тем, которые переселяются на места, им от российского правительства отведенные, даровать позволение отлучаться во внутрь земли, населяемой черкесским народом, за поручительством местного их начальства, какое учреждение будет и иметь беспрепятственное сообщение с их единоземцами".1

5. Султану Селим-Гирею разрешалось по всем вопросам непосредственно сноситься с Петербургом.

6. "Поелику для вернейшего достижения подданства черкесских князей, а с ними вместе и самого черкесского народа Всероссийской державы, по свойству и обычаю того
края употребить некоторые экстраординарные расходы... как-то на раздачу вещей и подарков могущим иметь в том деятельное содействие, то он султан Селим-Гирей уповает на щедроту августейшего всероссийского монарха, и что его императорское величество не отрицает сей малой жертвы, столько неизбежной для приведения к желаемому концу сего достославного дела .
7. Султан Селим-Гирей, опасаясь нападений турецкой агентуры, испрашивал разрешения на воинскую команду для содействия в проведении в жизнь проекта о присоеди
нении.
8. Царские военные и административные власти на Кавказе должны были оказывать содействие султану Селим-Гирею в устройстве внутренней жизни Адыгеи.
В свою очередь, султан Селим-Гирей гарантировал русскому императору выполнение следующих условий:
1) прекращение набегов на русские владения; 2) доставку для русского флота корабельного и строевого леса в обмен на соль, железо и прочее; 3) обмен пленными, как взятых силой так и бежавших в Закубанский край, и 4) учреждение русской школы в Адыгее, "в коей будут обучаться дети почетных людей".3
В заключение Селим-Гирей заверял русского императора, что если "дело сие получит желанный ход, то вы изволите увидеть, что в скором времени беспокойный черкесский народ соединится и повергнет себя мудрому и благому правлению российского монарха".4
Александр I собственноручно указал выдать Селим-Гирею единовременное пособие в размере 4000 рублей и определить пенсию в 3000 рублей ежегодно.

1 То же, л. 6.
2 То же. л. 6.
- ЦАВП -МИД, Главный архив, д. № 4, л. 19. * Там же, л. 19.

По рассказу 90-летнего старика-адыга Ехутля А. из аула Понежукай1, примерно в 1820 г. в названном ауле состоялся съезд адыгейских племен, на котором обсуждался вопрос о присоединении к России. Абадзехи были на это согласны. Однако из-за отсутствия представителей всех племен дело не увенчалось успехом. В этом явно сказывались происки турецкой агентуры.
Спустя несколько лет бжедугские тфэкотли вновь поставили вопрос об изменении общественных порядков и о присоединении к России, но им не удалось созвать всенародное собрание, так как часть бжедугских князей выступила против такого предложения, невыгодного для них как протурецкой группы.
Такое собрание состоялось в ауле Хажухабль (ныне станица Кужорская), в земле абадзехов, при участии темир-гоевских князей и дворян во главе с князем Болотоковым. Собрание длилось около недели. В результате даже многие князья, в том числе и Болотоковы, согласились с мнением представителей тфэкотлей о желательности присоединения к России. Однако на шестой день прибыли представители шапсугов и натухайцев и привезли письмо от турецкого паши в Анапе. В нем говорилось, что турки и англичане возьмут всех адыгов под свое покровительство, если они согласятся поголовно стать мусульманами.
Провокационное предложение турецко-английских агрессоров подействовало на настроение бжедугских и темир-гоевских князей.
Абадзехские и бжедугские тфэкотли настаивали на присоединении к России. Тогда поднялся один мулла и зачитал текст из корана о том, что союз с "гяурами" запрещен и аллах велит вести газават против "неверных". Наступило молчание.
Слово взял абадзехский тфэкотль Мамсыр и сказал: "Этот чалмоносец внес смятение в собрание, но поймите, время не ждет. Желающие спасти Адыгею должны решить, что пора заключить союз с русским правительством, а дальше мы посмотрим - станем мы мусульманами или нет. Почему турецкий паша думает, что мы живем без бога? Есть у нас бог, а других новых аллахов мы не хотим."
Отрицательное отношение лучших сынов Адыгеи к султанской Турции хорошо передается народной поговоркой: "Лучше быть пастухом на этих горах, чем турецким генералом, потому что последний менее уверен в безопасности своей жизни, чем овцы пастуха".
Князья были напуганы, так как сплотившиеся бжедугские и абадзехские тфэкотли твердо отстаивали свое требование.

1 Материалы, собранные М. 3. Азаматозой.

Собрание вынуждено было принять решение о присоединении к России, наметили заложников в числе 14 человек, в том числе: от абадзехов - Мамсыри, Беданоко, Хаджимуко-ва, Болотокова; от бжедугов - Елбиздокова, Казанокова, Хатлокова и др.
Так разошлись представители этого съезда. Но не складывали оружие враги, не желавшие видеть положительных результатов от решений съезда. Они делали все, чтобы сорвать дело присоединения Адыгеи к России, усилив распространение среди адыгов ислама и начав новую провокационную агитацию против всего русского.
Турция в своих агрессивных действиях попрежнему опиралась на мулл. Ислам продолжал оставаться важнейшим орудием турецкой агрессии на Кавказе.
Отдельные князья, дворяне и состоятельные люди Адыгеи совершали религиозные путешествия в Мекку и Медину. По возвращении на родину они принимали титул хаджи. На них опирались в основном муллы, распространяя через них ислам среди адыгов.
В то же время усиливал политическое влияние в стране под видом религиозного покровительства анапский паша.
В залог покорности адыгейских князей и дворян паша забирал у них детей в качестве аманатов (заложников) и подкупал отдельных представителей знати1.
В окрестностях Анапы паша назначал своих чиновников, которые собирали зекят (десятину).
Турция ставила своей задачей превратить Адыгею в вассальное владение, которое должно было бы, как уже отмечалось, компенсировать ей потерю Крыма. Но адыги вовсе не желали стать вассалами султанской Турции. Некоторые адыгейские князья, дворяне, старшины имели с Россией не только политические, но и торгово-экономические связи и противостояли паше.
Индар-оглу, один из богатейших и сильнейших владельцев Пшады, пользовался такою доверенностью у своих со-:едей, что паша не в состоянии был с ним ничего сделать. Эн также был враждебно настроен к анапскому паше и поддерживал связи с русскими-.
В конце XVIII столетия деятельность турецких купцов была тесно связана с агрессивной деятельностью турецкого паши в Анапе. Турецкие купцы и анапские власти были тесно связаны между собой. Это хорошо видели русские власти и купцы. Для купцов Анапа приобретала особое значение.

1 ЦАВП -МИД, Гл. архив, д. 6, л. 165, 186. 2 То же, л. 166. 167.

В области торговли, так же как и в других областях, между Турцией и Россией шла борьба за обладание Черноморским побережьем. Торговые связи между Турцией и Адыгеей носили односторонний характер. В этих отношениях торговля "живым товаром" занимала видное место. Турция всячески поощряла и развивала эту торговлю, беспощадно эксплуатируя адыгейских рабов.
Ежегодно к Анапе, Суджук-кале, Геленджику, Пшаду и др. пунктам побережья приставало большое количество турецких судов, нагруженных солью, свинцом, порохом, бумажными и шелковыми тканями, которые обменивались на рабов и другие товары (воск, самшит, меха и т. д.).
Работорговля приносила турецким купцам громадные доходы. Они получали от этого промысла "сто на сто чистого барыша".
"Можно полагать,- писал Вульф,- что из Черкессии вывозят ежегодно до четырех тысяч невольников и невольниц в разные места Турции. У многих важных сановников по женам есть родственники в Черкессии. Но эта контрабандная торговля с Кавказом пользуется скрытым покровительством многих из местных начальников, несмотря на запрещение и фирманы Порты... Выгоды промышленников слишком значительны."1
Даже в 30-х годах XIX века, когда русский флот преследовал турецкую торговлю с адыгами, между Турцией и Черноморским побережьем постоянно поддерживалась торговая связь на 150 торговых судах2.
Все это привело к тому, что султанская Турция распространила влияние в районе своих бывших крепостей - Анапы, Суджук-кале, Туапсе и Сухум-кале.
Турецкий паша в Анапе получал большие доходы от обменной торговли с адыгами. Турция всеми средствами стремилась монополизировать торговлю с адыгами и превратить Черное море в закрытое море, а Анапу - в главный торговый порт. Адыгейские племена физически ослаблялись и бичом работорговли.
Все колониальные товары, проникавшие в Адыгею, были английского происхождения.
"Необходимые предметы импорта,- замечал английский агент Белль,- железные изделия и хлопчатобумажные ткани."3
Большой спрос был также на черную, красную и желтую кожу и шелковые товары. По наблюдениям Белля, стои-

1 "Морской сборник", № 4, 1886, апрель, стр. lt)4.
2 См. библиография... 9, р. 71.
3 См. библиография, 9, 114.



мость английских хлопчатобумажных тканей была в Адыгее вдвое выше, чем в Англии.
Предметами местного экспорта являлись сливочное масло, сало, кожа, мед, пушнина, заячьи шкурки. Цены на эти продукты были очень низкими. Торговля Адыгеи с английскими купцами носила преимущественно меновой характер. Своеобразной валютой в англо-адыгейской торговле являлись хлопчатобумажные ткани, а также кожи и шелк.
Возможности черноморской торговли сулили английскому капитализму громадные доходы. Адыгея рисовалась им в будущем как обширное поле интенсивной торговой деятельности. В начале 30-х г.г. XIX столетия ежегодно из Адыгеи з Англию через Константинополь отбывало до 200 судов, нагруженных местными продуктами.
Английский агент Белль мечтал о развитии торговли с Адыгеей. Анапа, Суджук-кале и Туапсе казались ему хорошими гаванями для английского торгового флота, в частности для вывоза строительного материала (самшита и других пород).
§ 4. Торговые связи России с Адыгеей в первой четверти XIX в.
Один из корреспондентов английского журнала "Порт-фолио" писал: "Россия - самый главный торговый соперник Англии в Центральной Азии, и малейшее изменение размера торговых издержек позволит ей вытеснить англичан с рынков этой части света".1
Торговые связи России с адыгами в конце XVIII и начале XIX вв. стали принимать систематический характер.Напряженные отношения между Турцией и Россией в этот период не могли содействовать развитию торговых отношений на Черноморском побережье.
С повестки заседания комитета министров не сходил воп" рос о торговле России с адыгами.
В целях "учреждения прочной русско-черкесской торговли" комитет министров поручил херсонскому генерал-гу-Сернатору оказывать всяческое покровительство торговым отношениям с местными князьями, тфэкотлями и др. Адыги доставляли на учрежденные в пограничных местах меновые дворы разнообразные продукты: 1) корабельный и строевой лес, 2) лошадей, скот, продукты животноводства - сало, масло коровье, невыделанные сырые и сухие кожи, конский волос, шерсть, рога, пушнину, мед, воск; продукты земледелия-зерно (пшеницу, кукурузу, пшено); технические культуры - курительный табак-.

1 См. библиография, 46.
2 ЦАВП, МИД, Гл. архив, оп. 11-3, дело № 317, л. 10.


Перечисленные товары допускались к беспошлинному меновому торгу. Следует иметь в виду, что среди адыгов всегда имелась многочисленная прослойка прорусской ориентации, заинтересованная в расширении и укреплении торговли с Россией. Большинство народа было кровно заинтересовано в мире и торговле с русскими.
Наличие пиратства, постоянные интриги анапского паши против России сильно затрудняли развитие русско-адыгейской торговли. Особенно мешали этим связям турецкие гнезда в Анапе и Суджук-кале, муллы и английские агенты.
В 1823 году на судах и лодках под российским флагом было отпущено в Адыгею 53690, а в 1824 - 61700 пудов соли. За эти же два года из Адыгеи было вывезено товаров на 71473 рубля, ввезено же на 29 884 рубля.1
На значение русско-адыгейской торговли в правящих сферах тогдашней царской России смотрели по-разному. Представители военной власти, как, например, генерал Ермолов, рассматривали эту торговлю как средство, которое укрепляет только горские народы. "Торговля, производимая в горах русскими армянами,- читаем мы в одном официальном документе,-доставляет адыге средство получить запрещенные начальством продукты, как-то: порох, свинец, железо...
Внешняя торговля на меновых дворах доставляет вообще всем адыге средства чрез мирных получать соль в избытке в запас на будущее время".2
Представители административной власти на Кавказе, как например, Скасси и Тауш (связанные с министерством иностранных дел), рассматривали торговлю с адыгами как средство приобщения их к России мирным путем. Эти два взгляда взаимно исключали друг друга.
Вот почему при больших затратах на ведение русско-адыгейской торговли результат был незначительный. То, что делали гражданские власти, сводилось на нет военными властями. Этим пользовались англо-турецкие агрессоры.
Безопасность русского купечества не обеспечивалась военными властями. Русские коммерсанты действовали в Адыгее на свой страх и риск.
Несколько позже в торговых отношениях России и Адыгеи была установлена "такса на разные товары, могущие вымениваться на соль у горцев"'. Этот документ представлял собой своеобразные правила, регулировавшие русско-адыгейскую торговлю.

1 АКАК, т. VIII, стр. 640.
2 ЦАВП -МИД, Гл. архив, д. № 6, л. 53 - 54.
3 ЛОЦИА - Фонд Кавказского комитета, л. 90.

Помимо этих правил, существовали зародыши таможенной системы. Каждое судно, прибывающее к адыгейским берегам, должно было уплатить от 16 до 60 мер соли, в за-ЕИСИМОСТИ от привезенного им количества. За право взимания сборов с приходящих к адыгейским берегам торговых судов велась борьба между отдельными князьями и разбогатевшими тфэкотлями.
В 20-х гг. XIX века Магомет-Индар присвоил себе пра-ЕО взимать сборы с приходящих в Пшад торговых судов. В 30-х гг. тфэкотли, собравшись на совет, решили, что никто не имеет права взимать пошлины в Адыгее, и поддерживали это постановление силою оружия. Магомет-Индар являлся самым богатым и могущественным из местной знати: сто вассалов обрабатывали его поля и в любое время готовы были стать на его защиту.1
Из факта победы тфэкотлей (токавов) Лонгворт сделал ьывод, что власть дворян в Адыгее на ущербе. Бывали случаи, когда борьба между тфэкотлями и дворянами за право взимания сборов с приходящих торговых судов принимала острый и продолжительный характер. Тогда нарушалась безопасность купцов, прибывших на Черноморское побережье.
Безопасность внешней торговли в Адыгее охранялась договорами, которые заключались с Россией. Но английские и турецкие пираты не считались ни с какими нормами международного права. Турецкие муллы и здесь выступали разжигателями газавата. Адыгейские племена выражали желание избежать войны с Россией путем присоединения к ней, но, вопреки этим чаяниям. Адыгея была втянута в многолетние военные действия, изнурявшие страну и задерживавшие ее социально-экономическое развитие.
§ 5. Военные действия царской России на Северо-Западном Кавказе в 20-х и 30-х г. г. XIX века.
Более или менее постоянные военные действия царской осени по завоеванию Северо-Западного Кавказа начались с конца XVIII столетия.2
Как уже отмечалось выше, после возвращения Россией Крыма султанская Турция усилила свои враждебные дей-ствия против России.
Военные столкновения между адыгами и казаками в пе-риод русско-турецких войн 1768-74 и 1787-91 гг. занимали второстепенное место. На первый план выступала война между царской Россией и султанской Турцией.


1 ЦАВП -МИД, Гл. архив, д. № 6, л. 164. 2 АКАК, т. 1, стр. 81 - 91.


Рапорт великого русского полководца А. В. Суворова П. А. Румянцеву от 30-ХII 1778 г. за № 141 вносит существенное разъяснение по вопросу о сущности русско-адыгейских отношений конца XVIII века. "...По собственному моему в бытность на Кубани и поныне испытанию,-пишет Суворов,- не примечено народов, явно против России вооружающихся, кроме некоторого весьма незнатного числа разбойников, коим по их промыслу все равно, ограбить Российского ль, Турка, Татарина, или кого из собственных своих сообывателей. Что ж до народного вообще обращения принадлежит, что в бытность мою на Кубане, имел я случай с некоторыми, а особливы с касайцами трактовать о миролюбии и дружбе к России, чрез присланных от них депутатов, примерно тому живущие против Александровской крепости бестинейцы (бесленеевцы.-Авт.), а против Павловской - наврузцы и темиргойцы, с дирекционными на то время с их мест командирами: господами полковниками Штеричем и Шевичем, частое имели сношение, даже до того, что в означенные крепости многие из них привозили на продажу разные свои продукты. Следовательно, не есть то народы, нападающие на русских"1.
В рапорте от 23 февраля 1779 г. за № 146 А. В. Суворов писал П. А. Румянцеву: "На Кубани... точно тихо...
Упорнейшие атукайцы (натухайцы.- Авт.) ныне чрез депутатов аккордуют, в них можно замкнуть и бузадыков (бжедугов.-Авт.), на абазинцев жаловаться не можно, почему все закубанские племена укреплениями тамо на покорной ноге, исключая, может быть, некиих малосильных в них разбойников".2
"Первоначально, при заселении Черномории,- говорит историк Кубанского войска Ф. А. Щербина,- между черкесами и черноморцами не существовало никакой вражды. Черкесы встречали своих соседей дружелюбно. Черноморцы с своей стороны старались жить с горцами в мире и согласии. Черкесские князья говорили черноморцам: "Мы никогда не думали с вами в соседстве жить, но теперь бог привел, то и надобно жить нам хорошо". В первое время черкесы делились с черноморцами хлебом, семенами, саженцами и пр. Часть продуктов они меняли на соль и разные предметы, а часть просто дарили. Местами черкесы производили даже посевы на казачьей стороне и выпасывалн скот. Казаки со своей стороны позволяли черкесам убирать хлеб и сено на землях черноморцев..."4

1 Суворов А. В. Материалы по истории русской армии.
Русские полководцы, сборник документов, т. II, М 1951, стр. 161.
2 Суворов А. В. Ук. соч., т. II, М. 1951, стр. 168.
3 Щербина Ф. История Кубанского казачьего войска, т. I.
стр. 610-611.


По свидетельству другого источника, адыги "приняли, вновь прибывших на кубанскую границу черноморских казаков с миром и радушием, и, на первых порах, покуда казаки крепли на новом своем жительстве и устроились, черкесы снабжали их хлебом и жизненными продуктами, как-то: медом, маслом, сыром, яйцами, а также скотом, птицей, мясом с битых диких свиней, которых черкесы сами не ели, по дружбе те отдавали русским, а так как на правой стороне Кубани вглубь Черномории лесов тогда не было, то для постройки жилищ в этом крае горцы давали черноморцам еще и лес; кроме этого, казаки приобретали у соседей своих-горцев бурки, крайне необходимые им и удобные при верховой конной службе на кордонной линии, а также пригодились казакам на первый раз и многие предметы горских кустарных изделий; даже в оружии добрые соседи не отказывали. Взамен всего этого черноморцы давали черкесам' соль..."1 По словам Щербины, "были даже попытки со стороны черкесов принять христианство. Есть также указания, что черкесы и черноморцы хотели родниться: черкешенки не прочь были выходить за русских, а казачьи старшины мечтали о женитьбе на черкесских княжнах".2
С 1794 г. Черноморское казачье войско в составе 12 тысяч человек" являлось боевой силой России на Северо-Западном Кавказе. Черноморским и кубанским казакам вменено было в обязанность охранять пограничную линию от набегов.
Жизнь казачества в Черноморье носила ярко выраженные военные черты. Главный город Екатеринодар (с момента его основания в 1794 г.) играл в этом отношении видную роль. Казачья линия з Черноморье состояла из кордонов, больших и малых постов, пикетов и небольшого количества батарей.
Начиная с конца XVIII и до начала XIX века война казаков за Кубанью "то тлела чуть заметно, то разгоралась в крупное зарево".4 Султанская Турция после потери Крыма отбивалась с невероятным фанатизмом в районе Анапы, Суд-жук-кале и всего Черноморского побережья.
Накануне русско-иранской войны (1805 - 1813) и русско-турецкой войны (1806-1812) положение дел на Северо-Западном Кавказе осложнялось вмешательством Ирана и Турции при поддержке Англии и Франции.
Военные и гражданские власти в Черноморье принимали ряд мер, чтобы парализовать влияние Турции в Адыгее и

1 Кубанский сборник за 1909 год.
- Щербина Ф. Ук. соч., т. II, стр. 185.
3 ГИМ. Архив барона Розена, д. .№ 7. Кавказ. Сведения о време
ни поселения казачьих войск Черноморского и Кавказского линейного
войска.
4 Щербина Ф. А. Ук. соч., т. II, стр. 185.


Кабарде. Русские власти пытались завести торговые связи с отдельными племенами и оказывали покровительство отдельным князьям и старшинам.
Но Турция не оставляла надежд на возврат своего влияния в Адыгее.
Бухарестский трактат от 16 мая 181:2 года, перед лицом опасности наполеоновского вторжения, заставил Россию временно отказаться от осуществления плана связать Крым с Грузией посредством возвращения Адыгеи.
По VI статье этого договора восстанавливались прежние русско-турецкие границы в Азии1. Россия возвращала Турции Анапу. Этим воспользовалась султанская Турция для усиления своих притязаний на Северо-Западный Кавказ.
После разгрома Наполеона I и окончания европейских походов Россия высвободила часть своих армий. Теперь она могла перейти к планомерным действиям, рассчитанным на окончательное завершение присоединения Кавказа.
26 июня 1816 года главнокомандующим всеми войсками на Кавказе был назначен генерал А. П. Ермолов - участник многих войн, человек суровый и жестокий.
Грубая военная сила, беспредельные жестокости были главным орудием осуществления политики царизма на Кавказе. Царизм беспощадно проводил угнетательскую политику. Он порабощал не только нерусские народы, но и сам русский народ. История шла через острые и мучительные противоречия.
Русская дипломатия не отставала от военных действий царизма. Политике активизации России на Кавказе предшествовало появление соответствующей дипломатической доктрины: отношение России к народам Азии - домашнее дело России. Этой доктриной должен был руководствоваться весь заграничный дипломатический корпус России.
Своекорыстная политика царизма на Северо-Западном Кавказе сталкивалась с интересами Англии и Турции, которые хотели подчинить своему влиянию Адыгею.
Многочисленные документы, относящиеся к различным периодам ведения военных действий на Кавказе, свидетельствуют о том, что адыги и позже неоднократно обращались к царю с просьбой принять их в российское подданство как равных остальным подданным империи. В мае 1837 года предводители абадзехского, шапсугского и натухайского об ществ писали Николаю I, что адыги более десяти лет находятся в беспрерывной войне "... с надеждою быть ни от кого независимыми". Выражая свое желание восстановить мир, в этом же письме царю они писали: ....мы совершенно в том

1 Юзефович Т., Договоры России с Востоком, стр. 53.

уверены, что дружба и согласие между нами водворятся тогда, когда все войска ваши и крепости переведены будут за реку Кубань и торговлю со всеми племенами как водою, так и сухопутно продолжали бы, когда же изъявите на сие ваше согласие, то не оставьте почтить нас ответом, а то мы все единодушно согласны покориться, в том нет сомнения и подозрения".1 Николаевские генералы и дипломаты не сумели (в силу своей крепостнической природы) мирным путем решить вопрос о присоединении Адыгеи к России, несмотря на неоднократные мирные предложения адыгов. Этим не преминули воспользоваться английские и турецкие агенты.
Анапский Абдул-паша развернул кампанию, которая имела своей целью поднять адыгейские племена на войну с Россией.
Война требовала огромных материальных средств. Чер-номорье начало постепенно приходить в упадок, край разорялся от беспрестанной войны, неурожаев хлеба, падежа скота и уменьшения рыбной ловли в Азовском море.2 Основная масса казаков беднело, помещики и казаки всячески притесняли переселенцев, обирая их до нитки.3
Еще больше страдало от военных действий адыгейское население. Война на Кавказе была выгодна лишь англо-турецким работорговцам и колонизаторам. Она использовалась и царскими генералами в своих корыстных интересах.
В 1821 г. в Анапу был назначен алчный, прожженный делец Гасан-паша. Крепость была превращена в резиденцию турецкой, иранской, английской и французской агентуры. Гасан-паша пробовал даже наложить дань (хлебом и баранами) на адыгейское население, но это было встречено враждебно.
Гасан-паша выписал из Константинополя мулл и кадиев для судебных учреждений в Адыгее, насильственно вводил турецкие порядки, но шапсуги и натухайцы не признавали этих порядков - "оставались еще упорными, не внемлющими ни ласкам, ни угрозам паши анапского".4
Русские власти ориентировались в Адыгее на некоторых князей, обещая им не беспокоить их владениям другие выгоды. 3 июня 1827 года "шапсуги, собравшись в значительном количестве в окрестностях Анапы, заняли все дороги, ведущие к сей крепости, и вооруженной рукою преграждали вход в оную тем горцам, кои шли туда для принятия при-

1 Ш а м и л ь- ставленник султанской Турции и английских колонизаторов, стр. 114.
2 ЦГИА, III отд. I. эксп., д. № 416, л. 15, Записки подполков.
корпуса жандармов В. Гофмана А. X. Бенкендорфу "О состоянии
Черноморья".
3 ЦГИА, III отд., I эксп., д. № 416, л. 3.
4 ЦАВП-МИД. Гл. архив, д. № 6, л. 97.


сяги на подданство турецкому султану; сим способом обратили они в бегство более шестисот абадзехских наездников, отправляющихся в Анапу с той целью, чтобы дать таковую присягу в присутствии паши той крепости. В сие самое время шапсуги захватили несколько тысяч мер хлеба, собранного пашою с черкесов... в виде десятины, т. е. десятой части полученного им хлеба от посевов. Подать сия, взятая пашою, была уже на пути к крепости, когда шапсуги напали на обоз и при сем случае несколько человек со стороны паши были убиты и многие ранены. Наконец, шапсуги послали нарочного к паше с уведомлением, что они не признают его над ними, пренебрегают его угрозами и не имеют надобности в Анапе, надеясь в других местах найти все то, в чем они нуждаются. После сего они дали один другому присягу быть непоколебимыми в таковой решимости их."1
Отсюда видно, что князья руссофильской ориентации отражали мнение широких слоев адыгов.
Гасан-паша не раз пытался склонить на свою сторону адыгейскую знать. Но последняя не была заинтересована в турецких махинациях. Ясно были видны своекорыстные приготовления Гасан-паши к войне с Россией. В Анапу прибывали суда, нагруженные порохом, оружием, ядрами и амуницией. Гарнизон анапской крепости был увеличен в соответствии с задачами войны.2
Русские также не бездействовали. Военный план овладения Анапой был разработан русским командованием весьма тщательно.'' Была проведена также дипломатическая подготовка. 24 февраля 1828 г. наказному атаману Черноморского войска было предписано по секрету "внушить народам, близ Кубани обитающим, что ежели они в турецких делах не примут участия и останутся спокойными в жилищах своих, то были уверены, что российское войско при переходе через Кубань не только им никакого вреда не учинит, но в нужном случае им и помощь окажет, лишь бы они при сближении наших войск выслали двух или трех старшин навстречу в объявление, что они мирные обитатели".
Военным и гражданским властям в Черноморье. на правом фланге Кавказской линии, строжайше приказывалось отклонять все то, что могло бы раздражить или оскорбить адыгов, и стараться всеми мерами привязать их к России

1 ЦАВИ - МИД. Гл. архив, д. № 6. рапорт Кодинца колл. асе.
Скасси, л. в.
2 ЦАВП - МИД. Гл. архив, д. № 6. рапорт Кодинца колл. асе.
Скасси, л. 8.
3 ЦВИА-ВУА, д. № 921, л. I


.узами дружбы и собственной их выгоды, в залог же верности их обещаний попрежнему непременно брать от них аманатов".1
Все эти обещания и гарантии были изложены генералом Эмануэлем в "прокламации закубанским народам в 1828 году."2
К этому времени Россия добилась крупных успехов в войне с Ираном 1826-28 гг. По Туркманчайскому договору от 10-22 февраля 1828 года Россия присоединяла к себе ханства Ереванское и Нахичеванское, т. е. всю восточную часть Армении; кроме того, за Россией признавалось исключительное право держать военные суда в Каспийском море. Такой исход войны наносил сильный удар по Англии - главному виновнику русско-иранской войны. Поскольку Иран уже не мог 'теперь вести войну против России, Англия спровоцировала на выступление Турцию. В развязывании русско-турецкой войны 1828-29 гг. ей принадлежит первое место.
14 апрели 1828 года была объявлена война. Россия успешно развертывала свои военные операции. С взятием Анапы в нюне 1828 года Россия овладела ключами от Адыгеи. Турецкие войска были отброшены с северо-восточных берегов Черного моря. Русское военное командование на Западном Кавказе готовилось решить свою важнейшую стратегическую задачу занять Черноморское побережье от Тавриды до Грузии.
По Адрианопольскому миру от 2(14) сентября 1829 г. Россия получила устье Дуная с прилегающими островами, восточное побережье Черного моря от устья Кубани до порта св. Николая и территорию Ахалцихского пашалыка с крепостями Ахалцнхе и Ахалкалаки. Босфор и Дарданеллы объявлялись открытыми для прохода русских и иностранных торговых судов. Адрианопольский трактат имел особо важное значение в деле усиления позиции России на Кавказе.
Турция по этому договору отказалась от своего влияния на Кавказе.
"Поджог и взятие Константинополя,-доказывал герцог Веллингтон.-в тысячу раз меньше затрудняли бы английское правительство, нежели такой результат".3
Лицемерие всегда было спутником английской дипломатии. Победа России в русско-турецкой войне 1828-29 гг. имела большое объективно-историческое значение для народов Балканского полуострова и Закавказья. Вместе с успехами

1 ЦВИА-ВУА, д. № 6231. л. 146.
2 АКАК, VII, стр. 877-878.
3 М а р т е н с Ф. Собрание трактатов, т. XI. стр. 417.

русско-иранской войны положено было начало освобождению армянского народа от турецкого владычества.
Победа России в русско-турецкой войне давала ей возможность сосредоточить все свое внимание на присоединении Кавказа.
Присоединение же всего Северного Кавказа к России на долгие годы затягивалось англо-турецкими агрессивными происками против России, которая, по словам Энгельса, "играла цивилизующую роль для Черного и Каспийского морей"1.
§ 6. Англо-турецкие агрессивные действия в Адыгее в конце 20-х и в 30-х гг. XIX в.
Султанская Турция ревниво относилась к успехам царской России на Кавказе. Она не хотела уступать России страну, имевшую важное стратегическое значение и богатую дарами природы. Одним из главных орудий своей агрессивной политики на Кавказе Турция сделала мюридизм.
Пропаганда мюридизма среди горцев, разжигание религиозного фанатизма и ненависти к немусульманским народам имели своей целью предотвратить сближение горцев Северного Кавказа с русским народом.
Но, несмотря на все усилия англо-турецкой агентуры и мусульманского духовенства, мюридизм в Черкессии не имел успеха и не мог стать знаменем борьбы адыгов. По свидетельству участника кавказской войны Р. Фадеева - автора книги "Шестьдесят лет кавказской войны",- мусульманского фанатизма у адыгов не было, также как не было утвердившейся магометанской религии и что "потому совесть их не тревожилась, признавая власть гяуров".- Устное народное творчество, литературные источники, свидетельства современников, в особенности русских историков и этнографов, показывают, что мюридизм на Северо-Западном Кавказе не получил распространения и не пустил корней в гуще народа. В адыгейском языке нет слова "мюрид", оно не встречается и в устном народном творчестве. Вышеупомянутый автор писал:
"В восточной половине (Кавказа.--Ред.; он (ислам.---Ред.) проник в массу народа, в западной-одно только высшее сословие. Этот факт объясняет, почему лезгины так скоро увлеклись мюридизмом и почему черкесы, несмотря на все усилия проповедников, так туго ему поддаются"3 Но сам

1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. XXI, стр. 211.
2 Р. Ф а д е е в. Шестьдесят лет кавказской войны. Тифлис.
1860 г., стр. 26.

царизм, проводя колониальную политику в Черкесии и оставаясь глухим к неоднократным просьбам адыгов принять их под свое покровительство, создавал благоприятную почву для англо-турецкой, антирусской пропаганды среди адыгов.
В рапорте командиру отдельного кавказского корпуса генерал-майору Головину от 8 апреля 1838 года командующий отрядом на восточном берегу Черного моря генерал-майор Раевский сообщал:
"В 1836 году, в июне месяце натухайцы и шапсуги имели собрание близ ур. Вардан, целью которого было вступить под покровительство России. Два англичанина внезапно явились посреди сборища, вручили старшинам от английского короля знамя и мнимую грамоту с обещанием покровительства Англии и наши Египетского. Умы взволновались и вместо покорности, горцы разошлись, положа единогласно умереть за свою независимость"1. Адыги в своей массе не стали слепым орудием англо-турецкой агрессии на Кавказе. Они всегда с недоверием и подозрением относились к их обещаниям.
В предписании военного министра графа Чернышева командиру отдельного Кавказского корпуса от 27 ноября 1838 года говорится: "английские эмиссары находятся в крайне стесненном положении, лишились доверенности горцев и опасаются пасть жертвами мщения их за ложные обещания несбыточного содействия со стороны иностранных держав, которыми агенты доселе обманывали их".'-'
Проводниками антинародной политики закабаления Черкесии Англией и Турцией были мусульманское духовенство, а гакже протурецки и проанглийски настроенные слои адыгейской верхушки, наиболее ярким представителем которой был турецкий агент, политический пройдоха Сефер-бей Зан.
В 1831 году он совершил поездку в Константинополь с целью установления более тесных взаимоотношений с Турцией. Вернувшись, Сефер-бей заверил адыгейских племенных вождей в том, что Турция окажет им помощь. Во время пребывания в Турции Сефер-бей установил контакт с английским посольством в Константинополе.
13 декабря 1831 года барон Розен доносил в Петербург тяжелом положении дел на Кавказе. На каждом шагу давало себя знать турецкое и английское вмешательство в военные действия на Кавказе 3. Мюриды Северо-Восточного Кавказа, действовавшие под руководством Гази-Мухамеда, заняли к 1831 г. значительную часть Дагестана, Чечни и


1 Ш а м и л ь-ставленник султанской Турции и английских коло
низаторов, стр. 141 -142.
2 Ш а м и л ь -ставленник султанской Турции и английских коло
низаторов, стр. 148.
3 АКАК, т. VIII. стр. 341 - 342. Из собственноручного письма
Розена Чернышеву.

царизм, проводя колониальную политику в Черкесии и оставаясь глухим к неоднократным просьбам адыгов принять их под свое покровительство, создавал благоприятную почву для англо-турецкой, антирусской пропаганды среди адыгов.
В рапорте командиру отдельного кавказского корпуса генерал-майору Головину от 8 апреля 1838 года командующий отрядом па посточном берегу Черного моря генерал-майор Раевский сообщал:
"В 1836 году, в июне месяце натухайцы и шапсуги имели собрание близ ур. Вардан, целью которого было вступить под покровительство России. Два англичанина внезапно явились посреди сборища, вручили старшинам от английского короля знамя и мнимую грамоту с обещанием покровительства Англии и наши Египетского. Умы взволновались и вместо покорности, горцы разошлись, положа единогласно умереть за свою независимость"1. Адыги в своей массе не стали слепым орудием англо-турецкой агрессии на Кавказе. Они всегда с недоверием и подозрением относились к их обещаниям.
В предписании военного министра графа Чернышева командиру отдельного Кавказского корпуса от 27 ноября 1838 года говорится: "английские эмиссары находятся в крайне стесненном положении, лишились доверенности горцев и опасаются пасть жертвами мщения их за ложные обещания несбыточного содействия со стороны иностранных держав, которыми агенты доселе обманывали их".2
Проводниками антинародной политики закабаления Черкесии Англией и Турцией были мусульманское духовенство, а гакже протурецки и проанглийски настроенные слои адыгейской верхушки, наиболее ярким представителем которой был турецкий агент, политический пройдоха Сефер-бей Зан.
В 1831 году он совершил поездку в Константинополь с целью установления более тесных взаимоотношений с Турцией. Вернувшись, Сефер-бей заверил адыгейских племенных вождей в том, что Турция окажет им помощь. Во время пребывания в Турции Сефер-бей установил контакт с английским посольством в Константинополе.
13 декабря 1831 года барон Розен доносил в Петербург тяжелом положении дел на Кавказе. На каждом шагу да-зало себя знать турецкое и английское вмешательство в военные действия па Кавказе." Мюриды Северо-Восточного Кавказа, действовавшие под руководством Гази-Мухамеда, заняли к 1831 г. значительную часть Дагестана, Чечни и,


1 Ш а м и л ь-ставленник султанской Турции и английских коло
низаторов, стр. 141 - 142.
2 Шамил ь-ставленник султанской Турции и английских коло
низаторов, стр. 148.
3 АКАК, т. VIII. стр. 341 - 342. Из собственноручного письма
Розена Чернышеву.

угрожали Кабарде. Насильственным и обманным путем в ряды мюридов завлекались горцы, забитые и придавленные нуждой и гнетом феодалов. Имамы и наибы в своекорыстных интересах воспользовались протестом адыгейских племен против грубой и жестокой колониальной политики царизма.
Большое число турецких судов, прибывавших к Гелен-джикскому заливу, в Пшад и Джубгу, уничтожалось русским военным флотом, которому удалось осуществить очень важное, имевшее прогрессивное значение для развития мировой торговли, мероприятие -уничтожение турецких гнезд у берегов Абхазии.
Английское купечество, широко использовавшее контрабандное судоходство у северо-восточных берегов Черноги моря, оказывало давление на английский парламент. При получении сведении об успехах России на Черноморском побережье английское правительство послало в Константинополь, а затем и в Адыгею, своего агента Давида Уркарта. который различными провокациями втянул Россию в дипломатический инцидент с Англией.
Борьба России за присоединение Кавказа все время продолжала осложняться вмешательством Англии, самой могущественной и самой агрессивной в то время капиталистической державы.
Начиная со второй половины XVII в. колониальные владения являлись главной экономической основой Великобритании, а грабительская колониальная система - осью ее внешней политики.
Со второй половины XVIII в. Индия стала основой всей английской колониальной системы. Отсюда английская колониальная экспансия распространялась на другие страны Востока, в том числе на Афганистан, Среднюю Азию, Иран и Кавказ. Победы России над Турцией н войнах конца XVIII и первой половины XIX вв.вызвали в Лондоне сильное беспокойство, и тогда именно впервые была выдвинута версия о "русской угрозе" британским владениям в Индии, которая впоследствии стала "обоснованием" английской агрессин на Среднем и Ближнем Востоке.
Исход наполеоновских войн был благоприятен для Великобритании; Англия обеспечила себе главенствующее положение в Западной Европе, на морях, в Ост- и Вест-Индии. Ей удалось также значительно улучшить свои стратегические позиции на Ближнем Востоке. Основной задачей дальнейшей экспансионистской политики Англии стала борьба против притязаний России на Ближнем Востоке.
Во внешне-политических планах Англии и России Северо-Западный Кавказ занимал видное место. Предстояла упорная и продолжительная борьба за обладание важнейшими стратегическими и экономическими позициями, расположен-

чыми на северо-восточных берегах Черного моря, межд\ Тавром и Колхидой. К 30-м годам XIX столетия Англия имела крупного соперника на Востоке в лице России. Наиболее агрессивные круги английских правящих классов с особым вниманием следили за развертыванием событий на Черноморском побережье. После Адрианополъского мира царская Россия приступила к созданию военных укреплений на адыгейском побережье и вместе с тем усилила свою блокаду северо-восточных берегов Черного моря. Это могло привести к большому ущербу для колониальной торговли Англии. Потому-то в Англии и придавали особое значение Кавказу. Приходили к ложному убеждению, что, помешав планам России ка Кавказе, можно расстроить и все другие ее политические перспективы на Юге и Востоке. Так, например, Понсонби, тогдашний английский посол в Константинополе, утверждал, что "Константинополь может сушест-зовать только под тенью Кавказа'.
В одном из своих посольских донесений он писал, что Адыгея представляет собой позицию, уступающую по своему значению только Константинополю.
В письме к Пальмерстону Понсонби указывал на крупное значение Адыгеи в политическом отношении как составной части так называемого восточного вопроса: "Никто из людей не оценивает так высоко значение Адыгеи для сохранения политического равновесия в Европе, как я".1
Адыгея рассматривалась английскими правителями как важный политический фактор именно потому, что зта страна "обладает мощными средствами сопротивления России. Она является ценным союзником, обладая к тому же большими естественными ресурсами."2
Не меньшее значение придавал Адыгее и Мак-Нейль, видный британский дипломат и разведчик, оценивая значение Адыгеи с точки зрения укрепления английского господства на Востоке.
В Индии английские публицисты, связанные с Сити, прикрывали агрессивные планы английского капитализма россказнями о необходимости проведения так называемой обороны и защиты Индии. Но самым агрессивным из всех публицистов Англии, мечтавших о безраздельном господстве Англии на Востоке и вытеснении России с Черноморского и Каспийского побережья, был Давид Уркарт.
В такой политической обстановке становится понятным, почему Россия придавала такое большое значение обладанию северо-восточными берегами Черного моря. Генерал Н. Н. Раевский писал, что во время плавания по Черному морю


1 ЦАДА, фонд № 1A, дело № 37, л. 32. - См. библиографию, 46, № 9, р. 494.


он "беспрестанно встречал суда под флагом всех европейских держав. Суда сии плавали из Константинополя и Анатолии к портам новороссийским. Эти флаги утвердили меня в мнениях, что восточный берег должно считать в Европе и что немедленное его покорение необходимо. Оно важнее покорения всех прочих стран Кавказа."1
После войны 1828-29 гг. Турция утратила свои важнейшие позиции на Кавказе. Основная борьба за обладание Северо-Западным Кавказом шла теперь, главным образом, между Англией и Россией. Турецкая внешняя политика являлась частью английской политики.
После заключения Туркманчапского договора 1828 г. и Адрианопольского мира 1829 г. Англия в лице Пальмсрсто-на, Понсонби, Мак-Нейля и Давида Уркарта начала переходить от эпизодических наскоков к широкой системе провокаций. Англию более всего беспокоило усиление России на Востоке, а возможность занятия Россией проливов она оценивала как непоправимое для себя несчастье. Россия стала бы тогда неуязвимой в Черном море. Пальмерстона приводили в ужас успехи России на Кавказе. "Что стало бы с важнейшей артерией английской торговли, которая проходила через Германию вниз по Дунаю и Галацу и через Черное море до Трапезунда? Что стало бы с удобнейшими путями в Индию - старой дорогой через Александрию, Каир и Суэц и новой дорогой по Ефрату и Тигру?"- - говорил Пальме рстон.
Успехи России на Северо-Западном Кавказе крайне затрудняли выгодный промысел Турции - вывоз адыгейского "живого товара" на невольничьи рынки Востока/' Действия русского флота у северо-восточных берегов Черного моря сократил;: сравнительно обширную торговлю Турции и Англии с Адыгеей. В первом томе "Portfolio" указывалось, что в Константинополь ежегодно приходило до 200 судов с адыгейским "живым товаром". Сокращение этой торговли сильно ударило по рабовладельческим интересам английских и турецких торгашей.
Успехам России способствовал Ункиярискелесский договор с Турцией 1833 г. Отдельная секретная статья этого договора обязывала Порту "ограничить действия свои в пользу императорского российского двора закрытием Дарда-нелльского пролива, т. е. не дозволять никаким иностранным военным кораблям входить в оный под каким бы то ни было предлогом1"

1 Архив Раевских, т. III, стр. 61.
2 См. библиография, 43.
3 ЦВИА-ВУА, д. № 6234, лл. 59-70.
4 Т. Ю з е ф о в и ч. Договоры России с Востоком, стр. 92.


Англия еще более стала стремиться оттеснить Россию с Кавказа и свести на нет се влияние в Турции.
Одним из методов проведения своей внешней политики на Кавказе Англия сделала тщательно разработанную систему провокаций против России. К числу таких провокаций относилась непрерывная посылка английских шхун и бригов к адыгейским берегам, особенно после Ункиярискелесского договора 1833 года, по которому Турция обязывалась закрыть Дарданеллы для иностранных военных караблей.
В подготовке провокационных действий на Ближнем Востоке против России особенно отличался Давид Уркарт- (1805-1877), ярый руссофоб, специалист по фальсификации истории внешней политики России, автор многочисленных работ но истории восточного вопроса, Турция и Адыгеи.
Основной экономической идеен, развиваемой Уркартом, была идея превращения Турции в поставщика хлеба и сырья для Англии. Главное политическое требование Уркарта- недопущение господства России где бы то ни было. Русская опасность мерещилась ему всюду - от Гиндукуша до Альп.
В июле-августе 1834 г. Уркарт вместе с капитаном Лайонсом выехал в Адыгею. Адыгея, по его чаяниям, должна была служить буфером между Россией и Турцией и преградить путь в Индию. .Уркарт посетил многочисленные адыгейские аулы, выступал на народных собраниях, вел беседы с вождями и старшинами о методах и способах ведения войны с Россией. Но более всего он был занят вербовкой шпионов.
Давид Уркарт получил в Адыгее имя - Дауд-бей. Накануне своего отъезда в Лондон он пытался из подкупленных им вождей создать адыгейское "правительство14 с проанглий-ской ориентацией. Экономическое и военно-стратегическое значение Адыгеи, роль адыгейских племен в борьбе с Россией-все эти вопросы были изложены Давидом Уркартом в его записках, поданных королю, сочувствовавшему его сумасбродным идеям. В начале 1836 г. Уркарт был назначен секретарем посольства в Константинополе и в том же году снова был послан в Адыгею.
Уркарт развернул активную деятельность против России. Он распространял среди адыгов письма, предупреждавшие их о "русской опасности". Связавшись с горцами Кавказа, он старался использовать их в качестве орудия англичан в оорьбе с Россией.
Пальмерстон в основном был согласен с Уркартом как публицистом-руссофобом. Разногласия между Пальмерсто-ном, Понсонби и Уркартом относились к выбору средств и мер борьбы с Россией. Пальмерстон и Понсонби предпочитали более тонкие приемы. Уркарт - прямые, явно агрес-сивные.

В помощь Уркарту в Адыгею была послана группа разведчиков во главе с Чарльзом Воганом.
В 1835 г., с ведома Уркарта, к восточным берегам Черного моря прибывает капитан Лайонс, деятельность которого заключалась в возбуждении горского населения против России.1 Этот агент англичан был связан с Сефер-беем За-ном.
В июле 1835 года английский король поручил трапезунд-скому вице-консулу Джемсу Бранту посетить народности Кавказа и доклад о поездке лично доставить в Лондон.
В эти же годы чрезвычайно возросли осведомительные функции английских консулов на юге России, в Польше и в придунайских княжествах.
Не довольствуясь собиранием агентурных сведений, английское правительство искало повода спровоцировать Россию на военный конфликт. 12(24) ноября 1836 г. недалеко от Геленджика появилась английская вооруженная шхуна "Виксен". Экипаж шхуны сумел выгрузить и сдать адыгам груз, состоявший из пороха, пушек, оружия и соли. Шхуна "Виксен" находилась в распоряжении Белля.-
В посылке шхуны "Виксен" Уркарт - Понсонби - Пальмерстон выступили единым фронтом.
Английское правительство, снабжая Черкесию оружием, имело в виду затянуть военные действия на Кавказе и тем самым "обессилить Россию в экономическом и финансовом отношениях14."
Англия, удачно используя мелкие турецчие суда, наносила удар по интересам России на Северо-Западном Кавказе. В 1836 году, несмотря на значительное число русских-крейсеров, к адыгейским берегам прибыло до 80 судов с контрабандными товарами. В ответ на это царское правительство разработало срочные меры борьбы с англо-турецкой контрабандой и осуществления блокады черкесского побережья.
По получении сведений о нарушении английской шхуной "Виксен" таможенных и карантинных правил Николай I велел: 1.) объявить шхуну "Виксен" призом и приобрести ее в казну для Черноморского флота; 2) всех бывших на шхуне людей, не исключая купца Белля, доставить на казенный счет в Одессу и сдать в распоряжение графа Воронцова, который получил через вице-канцлера графа Нессельроде дальнейшее повеление о высылке их за границу.1


1 АКАК, т. VIII, стр. 891. Отношение бар. Розена графу Нессельроде от 4. IX 1335 г.
2 ЦАВП, МИД, Азиатский департамент, д. 6, л. 11, 12.
3 ЦАВП - МИД, Азиатский департамент, д. № 7, л. 2.
4 ЦАВП- МИД, Азиатский департамент, д. № 7, л. 12.


Капитан Чайльдс и купец Белль со всем экипажем были отправлены в Одессу, а затем в Константинополь. Царское правительство обошлось весьма любезно и учтиво с экипажем. Но самое главное было сделано - английская шхуна ..Виксен", как контрабандная, была объявлена призом.
Если бы в этом вопросе была проявлена слабость (на что рассчитывала Англия), то в скором времени, как заметил датский атташе Йошба, за первой шхуной прибыли бы и другие суда, нагруженные оружием и боевыми припасами.1
Англо-русский инцидент со шхуной "Виксен" вызвал мировую сенсацию и приковал внимание всей Европы. В английском парламенте несколько раз возникала оживленная дискуссия но поводу захвата шхуны "Виксен"4. Многие ораторы усматривали в этом событии оскорбление английской .чести". Это мнение было энергично высказано с трибуны воинствующими ораторами.- Россия была втянута в дипломатическую войну.
В конце концов, после длительной дипломатической переписки, колких разговоров между руководителями внешней политики Англии и России, шумных сенсационных дебатов в европейской прессе, английское и русское правительства пришли в мае 1837 г. к соглашению.3 Английское правительство признало за Россией законное право захвата шхуны "Виксен" и отказалось от своих претензий. В Петербурге были весьма рады "мирному исходу щекотливого дела и притом в благоприятном для нас смысле".4
Но агрессивная капиталистическая, индустриально раз-витая Англия не думала о прекращении воины с Россией. Пальмерстон не раз высказывал мысль о том, что Англия созвана для господства над миром. "Тревожьте мир, и вы будете над ним господствовать", было любимым изречением Пальмерстона. 5
После инцидента со шхуной "Виксен" Англия предприняла еще ряд мер во исполнение того широко задуманного плана, который должен был привести к вытеснению России с Кавказа.
В дипломатической переписке того времени в реальных очертаниях выступала угроза английского нападения на Россию.


1 ЦАДА, ф. № 1, т. 9, № 133. л. 179.
2 Мартене Ф. Современное международное право цивилизо-Всшных народов, т. I, стр. 392.
з ЦАДА, фонд Константинопольской миссии, картон 636, л. 218. Материалы о шхуне "Виксен" см. газ. "Тайме" от 22 июня 1838 г.
4 Татищев С. Внешняя политика Николая I, стр. 402.
5 Мартене Ф. Собрание трактатов и конвенций, т. XII, стр. 278.

X